ВАЖНЫЕ АНОНСЫ
ВХОД РЕГИСТРАЦИЯ Забыл пароль

Страница 100 из 102«129899100101102»
Модератор форума: Brook, Shollye 
Форум » Ролевая Elite Gamers Team » Игры » Морские Волки ((ЧИТАТЬ ИГРУ!))
Морские Волки
Brook
Охотница
Дата: Воскресенье, 13.05.2012, 14:13 | Сообщение # 1
Assassin vs Tamplier
Группа: Аллергия на флуд
Сообщений: 8768
Статус: Offline

Награды: 156
The New World



Opening 7 The Myth






[Краткое содержание][Конвенция "Exclusive Live"][Премия "Winchesters Awards"]
 
Brook
Охотница
Дата: Среда, 15.08.2012, 12:39 | Сообщение # 1486
Assassin vs Tamplier
Группа: Аллергия на флуд
Сообщений: 8768
Статус: Offline

Награды: 156
Э П И Л О Г


*Команда Elite Gamers Team выражает благодарность Ангел-Я

 
Amber_19
Охотница
Дата: Среда, 15.08.2012, 18:16 | Сообщение # 1487
Муза
Группа: EliteGamer
Сообщений: 1491
Статус: Offline

Награды: 90
Энн Бонни


Еще не отойдя от прошлых приключений, мы вместе с Джеком решили снова попытать счастья и захватить корабль. Сойдя с борта «Мести королевы Анны» и обсудив эту идею со всех сторон, мы выбрали для засады свое старую таверну недалеко от Нассау.

Вскоре подвернулся удобный случай. На якорь встал новенький шлюп богатого торговца омарами. Я, заранее переодевшись в мужскую одежду, притворилась простым матросом, желающим устроиться на корабль и без помех прошла на корабль, где смогла узнать все полезные нам сведения – численность команды, время смены вахт, наиболее удобные подходы к якорной стоянке.

Обсудив полученные сведения, вся наша компания вместе с десятком сообщников погрузилась в шлюпке и помчалась к кораблю. Спящая команда была захвачена мной и Джеком, другие же в это время спешно выбирали якоря и занимались постановкой парусов. Несмотря на то, что выход из гавани охранялся, Джеку удалось обмануть часовых – в ответ на их оклик, он крикнул в ответ, что порвался якорный канат и поэтому шлюп несет в море.

Я предложила назвать шлюп «Драконом». Мы отправились к Антильским и Багамским островам, поскольку именно в этом районе плавала богатая добыча – торговые судна.

Мы с Мэри быстро завоевали авторитет команды, наравне с самыми отъявленными пиратами владели оружием и одними из первых спрыгивали на палубу вражеского корабля.

Однако бурная деятельность «Дракона» и его команды была замечена испанским властями, так как мы позарились на испанские корабли, перевозившие драгоценные металлы из Вест-Индии в Севилью. Испанцы стали яростно охотиться за нами, перекрывая нам морские пути и гавани. Однако и эти ловушки мы искусно обходили до поры до времени.

Осенью 1720 года мы были атакованы превосходящими силами губернатора Ямайки. Люди Джека практически не оказали сопротивления. Мы с Мэри тоже не могли сражаться в полную силу и на то у нас обеих были важные причины. Нас заковали в кандалы и доставили на Ямайку. Состоялся суд над нашей командой и все были приговорены к повешению. Кроме нас с Мэри – беременных женщин закон запрещал казнить. Мы обе родили в заключении.

* * *

После родов я находилась в одиночной камере. Целыми днями я молча смотрела на крохотное зарешеченное окошко, находившееся под самым потолком. На грубой деревянной кровати, застеленной только одним тонким матрасом, спал крохотный живой сверток – мой сын. Мне удалось узнать, что Мэри, родив дочь, свалилась в родовой горячке и сейчас находится между жизнью и смертью. Через пару недель должна была состояться казнь Джека. Все это приводило меня в глухое черное отчаяние, лишая последних сил к сопротивлению и воли к жизни.

Я даже не обратила внимания на лязг ключа и скрип решетки. Дверь в камеру открылась и кто-то в сопровождении охранника зашел внутрь. Я не обернулась, продолжая смотреть на тусклый утренний свет, пробивавшийся из окошка.

- Ну здравствуй, Энн – раздался знакомый голос, который я не слышала уже несколько лет и я, вздрогнув, резко обернулась и посмотрела на говорившего. Передо мной стоял мой отец, лишь чуть более поседевший с тех пор, как я после крупной ссоры с ним ушла из дома.

Отец подошел к кровати и осторожно наклонился над спящим младенцем, внимательно его разглядывая.

- Так это мой внук? Как ты назвала его, Тигренок?

Я опять вздрогнула, услышав свое детское прозвище из уст отца.

- Бенедикт – тихо произнесла я – Его зовут Бенедикт.

Отец понимающе кивнул – он всегда видел меня насквозь:

- Бенедикт – значит «благословенный», не так ли? Мальчики с таким именем вырастают очень добрыми, спокойными и увлекающимися. Он будет отрадой для матери. Поэтому ты так его и назвала, Энн? Ты хочешь, чтобы твой сын был для тебя тихой, ясной гаванью в жизни, такой же, каким был Джек – его отец и твой муж?

Стиснув зубы, чтобы не зарыдать от упоминания Джека, я кивнула головой, затем сдавленно спросила у отца:

- Его ведь не спасти?

Отец отрицательно покачал головой.

- А Мэри? И ее дочь? Отец, пожалуйста!

- Это можно устроить, не волнуйся, Тигренок. Кому нужна пиратка, которая вот-вот умрет и ее младенец? Но, Энн, – я вытащу всех вас при одном условии – теперь ты будешь слушаться меня во всем.

Через несколько дней отец сдержал свое обещание и я со своим сыном оказалась в отцовском особняке вместе с Мэри и ее дочкой. Мэри все еще металась в горячке, но доктора нас обнадеживали, сказав, что кризисная черта пройдена и Мэри вскоре очнется. Для ее дочки мы нашли кормилицу.

Приближался день казни Джека. Мэри все еще не пришла в сознание и я решила пойти одна. Скрывшись под черным плащом я без помех влилась в толпу, собирающуюся на площади в предвкушении жестокого зрелища. Мне удалось пробиться к самому помосту, где уже было установлено с десяток виселиц. Наконец появилась повозка, из которых выпихнули закованных в кандалы заключенных. Первым вели Джека. Я рванулась к нему, расталкивая тех, кто был передо мной и мне удалось приблизиться к Джеку настолько близко, что я схватила его за закованное в железо запястье.

Джек вздрогнул и поднял свое бледное исхудавшее лицо – он узнал меня и слабо улыбнулся запекшимися от крови губами.

- Энн.. – прошептал он.

- Джек, я люблю тебя – задыхаясь от слез, произнесла я и поцеловала его руки, закованные в кандалы. Но тут стражник схватил меня за шкирку и с силой отшвырнул прямо в толпу. Мне чудом удалось не упасть на землю, иначе меня бы затоптали.

Осужденных выстроили перед виселицами, накинув всем петли на шею. Глашатай стал зачитывать преступления осужденных. Но я видела только Джека, видела как он ищет в безликой, серой толпе меня, но никак не может найти. И тогда я сбросила капюшон с головы. Ветер мгновенно растрепал мои волосы и они засверкали на солнце, словно красное золото. Джек так любил мои волосы – и он сразу же нашел их, нашел и меня.

- Джек, смотри на меня – прошептала я, плотно удерживая зрительный контакт и помня наставления моей няни-негритянки – Смотри на меня, милый, и я возьму твою боль, возьму твой страх…

Лицо Джека посветлело и он улыбнулся мне, прощаясь со мной.

На головы осужденных накинули черные мешки. Грохот механизма, выбивающего опору из-под их ног, оглушил меня, в глазах потемнело, я не помнила, как выбралась из толпы и добралась до дома.

* * *

Следующие дни прошли как в тумане. При помощи отца удалось выкупить тела Джека и мы похоронили его.

Наконец пришла в себя Мэри и увидела свою маленькую дочку. Я рассказала ей о казни, о похоронах.

- Мы похоронили Джека на высоком холме, где много цветов и зелени. Оттуда всегда видно море и гавань. Ему бы это понравилось.

Мы уже несколько недель жили в отцовском доме, пока отец не позвал меня в свой кабинет.

- Энн, послушай меня – отец ходил по кабинету, меряя его шагами. – Вы с Мэри – теперь отверженные в своей стране. Вам нужно начать новую жизнь и уехать подальше от Британских островов – в Польшу, Алжир, да куда угодно. Документы вам с Мэри и детьми я сделаю и дам надежных людей в охрану.

- За охрану спасибо, а деньги… Смотри, отец, как ты думаешь – сколько стоит это кольцо?

Я сняла с пальца перстень, который нам подарил на прощание Питер Картрайд, как благодарность за то, что мы помогли ему добраться до Голландии, да еще дали золота на дорогу домой, хотя сам Питер никогда не говорил, откуда он родом. Но он рассказывал нам, что очутился на чужом корабле не по своей воле – его оглушили, связали и, когда он был без сознания, доставили его на корабль. Очнулся он уже, когда корабль был в открытом море. Эта была обычная практика по «набору» матросов на судно.

А этот его перстень мне удалось сохранять даже в самые тяжелые времена. Я протянула его отцу.

- Удивительная работа – отец внимательно рассматривал перстень – Я уверен, что у него есть второе дно под камнем.

Отец осторожно повернул камень чуть в сторону и мы увидели, что на ложе камня был выгравирован вензель.

- Это точно дворянский вензель – внимательно всматриваясь в гравировку, проговорил отец – И здесь есть второе дно.

Сдвинув ложе, отец вгляделся и вдруг поманил меня к себе.

– Смотри, Тигренок – здесь же изображен герб! Странный герб, я не узнаю его.

Я уставилась на маленький герб, искусно врисованный в перстень. Черный орел, странная корона – я обратила внимания отца на этот факт.

- Очень интересно - я не узнаю эту корону – задумчиво проговорил отец – Это не французская, не испанская, не австрийская. Сейчас посмотрим.

Отец достал из ящика стола огромную книгу с портретами королевских династий Европы и даже правителей Азии. Он стал перелистывать страницы, я с нетерпением ожидала.

- Вот она! – отец изумленно посмотрел на меня – Энн, какие корабли вы там грабили, говоришь? Это же изображение герба и короны Российской Империи!

Я изумленно выдохнула – значит, наш плотник – русский? И явно из дворян, раз у него есть такой перстень.

- Не веришь? Ну посмотри – вот Император Российский Петр Первый.

Я уставилась на изображение темноволосого статного мужчины в королевской горностаевой мантии – и чуть не грохнулась в обморок – передо мной был портрет Питера Картрайда! Ошибки быть не могло – слишком запоминающаяся внешность была у нашего плотника.

Как сквозь сон я слышала слова отца:

- Это необыкновенный правитель. Говорят, что он ходит в простой одежде, есть и пьет с простыми людьми, сам плотничает, лечит, ходит в море, как обычный моряк и сам строит корабли.

Все сходилось. Я не могла оторвать глаз от Питера…точнее уже Петра, Императора далекой и могущественной страны, занимающей одну шестую часть суши.

Отец мне не поверил, но когда и Мэри признала Питера в царственном портрете, он уверенно произнес:

- Это судьба, Энн. Вы уедете в Россию – там вас никто не достанет и никто не будет осуждать. Я попробую связаться со своим старым другом, работающим в Министерстве иностранных дел – он даст вам письмо к английскому послу в России.

План отца был фантастическим, но очень заманчивым. И мы с Мэри и детьми отправились в далекое путешествие – через Германию, Францию, Польшу – в Россию.

Нам пришлось перетерпеть немало трудностей, но мы все таки добрались до России, до Москвы и до английского посольства. Посол, прочитав письмо, встретил нас, как родных. Мы рассказали ему, что хотели бы встретиться с государем, так как давным-давно помогли ему. Посол призадумался:

- Аудиенция у Императора? Петр очень подвижный государь, его нелегко застать в Москве. Однако на следующей недели состоится бал в честь вручения верительных грамот новым послам. Вы будете моими сопровождающими.

Мы с Мэри все никак не могли унять волнение перед встречей с нашим бывшим плотником – ведь от этого зависело наше будущее в России.

Итак, мы, как в сказке, очутились на царском балу. Праздник был устроен с варварской роскошью. Мы с Мэри скромно стояли в сторонке, практически не удаляясь далеко от посла – ведь русского языка-то мы не знали.

Вдруг все склонились в едином порыве, низко наклоняя голову. Мы сделали также. Послышался шум быстрых шагов и сильный властный голос произнес на смеси голландского и английского:

- Александр Данилович, ну что же ты там застрял с французами? Катенька, свет ты мой, займи пока беседой наших гишпанцев!

Мы изумленно переглянулись с Мэри – это был голос Питера Картрайда. Наконец, Государь подошел и к английскому послу. Мы затаились за широкой спиной посла.

- Ну? Как поживает мой блистательный брат – английский король? – звучным голосом спросил Петр - Постой, а кого это ты прячешь за спиной? Ну-ка представь мне своих спутниц.

Мы вышли и посмотрели прямо в лицо Государю, затем опять присели в поклоне, приветствуя его:
- Ваше Величество…

Но Петр нам договорить не дал. Он потрясенно посмотрел на нас, затем неожиданно сгреб в охапку сразу двоих:
- Амазонки! Мэри, Энн! Да как же вы здесь оказались? Катя, Катюша, иди скорей сюда, посмотри на моих спасительниц!

К нам плавно приблизилась невысокая, но очень миловидная приятная женщина средних лет, одетая в богатое платье, усыпанное дорогими украшениями.*Императрица Екатерина* - мелькнуло у меня в голове и мы с Мэри опять поклонились.

Екатерина внимательно выслушала нашу историю и когда узнала, что наши мужья казнены, а мы с маленькими детьми остались совсем одни в чужой стране – ее темные глаза смягчились и она милостиво улыбнулась нам:

- Не беспокойся, Государь, я позабочусь о них. Девушки привлекательны и умны, они станут прекрасными фрейлинами при моем дворе.

Так в один момент перевернулась наша жизнь. Жизнь при дворе Императрицы захватила нас полностью. Новые люди, новые обычаи, балы, приемы – все приводило нас в восторг.


* * *


Сообщение отредактировал Amber_19 - Среда, 15.08.2012, 20:12
 
Amber_19
Охотница
Дата: Среда, 15.08.2012, 18:17 | Сообщение # 1488
Муза
Группа: EliteGamer
Сообщений: 1491
Статус: Offline

Награды: 90
Екатерина благоволила нам и даже устроила наши судьбы, выдав меня и Мэри замуж за русских дворян. Моим мужем стал Николай Строганов – молодой, умный, образованный дворянин из старинной семьи. Он с самого начала выделял меня из всех фрейлин. Мы жили дружно, Николай относился к Бенедикту как к родному. Воспитание Бенедикта и управление громадным поместьем мужа захватило меня полностью. Мэри же, выйдя замуж, переехала в Санкт-Петербург и полностью отдалась светской жизни, устраивая приемы и балы. На наше удивление, Император не забывал нас и частенько беседовал с нами и даже использовал наш опыт в продолжающимся противостоянии на море России и Швеции.

Однако родственники моего русского мужа относились ко мне не столь дружелюбно и так и не признали во мне достойную супругу для Николая. После нескольких лет супружества они добились, чтобы Николай развелся со мной и сосватали ему русскую невесту из благородной семьи. Впрочем, Николай всегда заботился обо мне и Бенедикте, которого просто принял как своего старшего сына. Он мне подарил чудную усадьбу, находившуюся в очень живописном месте.


А Бенедикта, когда он немного подрос, Николай устроил в морскую дворянскую школу, основанную самим государем Петром.


Вскоре Петр умер. Это была огромная потеря для России. Никто никогда так и не смог превзойти столь выдающуюся личность, настоящего Правителя, который полностью отдал свою жизнь, свою душу, свое сердце на служение России.

Просвещение сменилось реакционной тьмой. На трон после многочисленных интриг взошла племянница Петра – Анна, темная, некультурная женщина, окружившая себя толпой бездарных временщиков, боявшаяся своей страны и своего народа.
Но мы пережили и это. После переворота власть перешла к Елизавете - истинной дочери своего отца – Петра Первого.

* * *

Пролетали дни, недели, года... Бенедикт вырос в красивого высокого юношу и очень напоминал мне его отца, хотя теперь он стал более русским, нежели англичанином или ирландцем. Он решил стать морским офицером и служить на флоте. Пришло время – и Бенедикт женился на прелестной девушке - Софье, также родом из Строгановых. Они подарили мне внучку, которую я назвала в честь своей подруги – Марией или Мэри на английский лад. Она выросла у меня на руках и превратилась в настоящую красавицу.

Со временем я начала скучать по Англии и Ирландии. Редко, но оттуда письма доходили до меня – сначала писал отец, а когда его не стало – мои сводные братья. Они звали меня к себе, в Англию. Я поняла, что ужасно скучаю по ней. Здесь в России меня уже ничего не держало – Бенедикт стал настоящим русским адмиралом, а моя горячо любимая подруга Мэри навсегда покинула меня несколько лет назад. И только ее тезка – моя внучка Мария, которой исполнилось уже 17 лет, горячо разделяла мое желание увидеть Англию. И мы отправились с ней в путь на корабле.


Братья очень любезно встретили нас c Мэри и познакомили меня с моими племянниками и племянницами. Мэри быстро освоилась в семье.

Вскоре я навестила могилу Джека – после стольких долгих лет. Кусты и цветы буйно разрослись, но море было рядом и я вздохнула полной грудью соленый воздух. Я взглянула на горизонт – там, вдалеке собирались темные тучи, волны поднимались все выше и выше, ветер задул сильнее.

- Будет буря, Джек, милый,– с восторженной надеждой прошептала я – О, как же долго я ждала эту бурю!

Моя служанка – молоденькая негритянка, заволновалась и мы вместе с ней вернулись домой. Шторм набирал силу – крупные капли дождя барабанили по стеклам, ураганный ветер гнул стволы деревьев практически к земле, гром оглушал, молнии слепили глаза…

Внезапно я почувствовала, что мне стало нечем дышать, в глазах потемнело и я медленно опустилась по стенке на пол. Служанка, вскрикнув от испуга, пыталась меня приподнять, потом побежала за доктором. Невыносимая тяжесть сдавила мне грудь и все померкло у меня перед глазами…

* * *

... Вдруг все отпустило. Я лежала с закрытыми глазами и явственно ощущала, как подо мной качается пол, а солнце светит прямо в сомкнутые веки.

- Энн – позвал меня смутно знакомый голос – Энн, проснись, ну же!

Я открыла глаза – прямо передо мной, на палубе корабля стоял Джек и протягивал мне руку:

- Джек – не веря собственным глазам, прошептала я – Это ты?

Я понимала, что что-то здесь не так, но никак не могла вспомнить, что именно. Мои мысли перебил Джек, нетерпеливо поднимая меня на ноги.

- Да, это я, как видишь – а тебя вечно приходится ждать. Ну, идем же скорей.

Джек с любовью улыбнулся мне – и я окончательно забыла то, что хотела вспомнить. Мужчина нежно и крепко обхватил меня за талию и повел вдоль борта на нос корабля. Там за штурвалом стоял Чарльз, рядом с ним – Мэри и они оба весело улыбались мне и приветственно махали руками.

Я вдруг почувствовала, как слезы счастья заливают мое лицо…

- Что же ты плачешь, дорогая – Джек бережно коснулся губами моих век и губ – Мы же снова отправляемся в путь!

Свежий сильный ветер надул паруса и каравелла уверенно легла на курс. Я почувствовала как теплый нежный золотой свет коснулся моего лица, высушивая все мои слезы и забирая навсегда все мои земные горести и тревоги…

RIP, дорогая Энн - я буду по тебе скучать:




И для тех, кто в море и просто в дороге, в том числе и для тебя, Марин, возвращайся поскорее - моя любимая песня от моих любимых Muse:




Всем-всем - большое спасибо за игру!




Сообщение отредактировал Amber_19 - Среда, 15.08.2012, 18:29
 
Devilofsky
Охотница
Дата: Среда, 15.08.2012, 18:36 | Сообщение # 1489
{Чернокнижница}
Группа: EliteGamer
Сообщений: 1398
Статус: Offline

Награды: 112
Мэри Рид
(по 2 мужу Вейн, по 3 мужу Головкина)



Вода… Много ее утекло с момента прощания с Винчестерами и командой. Мальчишки все также, не задумываясь, бросают своих матерей и отправляются в море, девчонки, переодеваясь в мужское платье, горделиво вышагивают, стараясь подражать сильному полу. Все также никто не обращает внимание на то, что парусные корабли – это не романтика, а титанический труд многих людей. Я не знала, когда текущее положение вещей измениться, но я всей душой надеялась на лучшее.

На Тортугу, к Эдкинсу дорога мне была закрыта, потому что Роджерс всерьез взялся за этот клочок земли. Я черкнула своему «дедушке» пару строк, что со мной все нормально. Письмо должно дойти, а ответа все не было… Кто знает, что приключилось за время моего отсутствия. Минус еще один человек из жизни – это было больно.

Со мной оставались мои лучшие друзья – Энн, Джек, Чарльз и Питер, что хоть как-то помогало существовать. Новое приключение и захват торгового шлюпа изрядно улучшили дела нашей команды. Мы бороздили океан под гордым названием «Дракон». Добычи было много, часть ее мы сбывали в портах, часть оставляли себе.

На пике нашей пиратской славы Чарльз сделал мне предложение. Свадьбу было решено отметить прямо на борту. Для меня это была уже вторая свадьба, а вот мой мужчина изрядно волновался. Энн была просто превосходной свидетельницей – она сумела раздобыть откуда-то тропические цветы и украсить корабль, словно красну девицу. Мы с Чарльзом поклялись в вечной любви перед Богоми небесами и договорились быть вместе навсегда. Чарльз подарил новоиспеченной миссис Вейн очень красивую подвеску, которую я носила, не снимая. Первая ночь любви была полна страсти. В тот момент я была первый раз по-настоящему счастлива за свою уже довольно долгую жизнь.


Однажды, Питер пришел с обеспокоенным видом ко мне в Лазарет. Я подумала, что у него опять расстройство сна, но он лишь кротко попросил меня уговорить команду, чтобы они доставили его в Голландию. Я все сделала намного хитрее, и вот мы уже держали курс в Европу. Также Питер поведал мне, что тогда в французском торговом корабле он оказался случайно – его насильно связали и привели на корабль. Разумеется, мы все безоговорочно помогли нашему другу.

Удача сопутствовала нам – добыча попадалась крупнее и крупнее. Я остерегала друзей, что мол, пора бы нам отправиться на покой, ведь денег хватит на безбедное существование и нам и нашим детям, но жажда наживы, казалось, ослепила их и сделала рабами. В октябре 1720 года нас настиг чертов Лоус – новый губернатор Ямайки. Мы опять прохлаждались в камерах, ожидая решения суда.

Седовласый, разожравшийся прокурор вызвал меня на допрос, где задавал довольно разумные вопросы. Спрашивал про Чарльза. Я сказала ему, что он был лучшим мужчиной, с которым мне доводилось делить свой быт. Спросил он и почему меня не страшила пиратская трудная жизнь и предстоящая позорная смерть, на что я ответила, что если бы пираты не наказывались смертной казнью и страх не удерживал бы многих трусов, то тысячи мошенников, которые кажутся честными людьми и которые, тем не менее, не гнушаются обкрадывать вдов и сирот, тоже устремились бы в море, чтобы там безнаказанно грабить, и океан оказался бы во власти каналий, что явилось бы причиной полного прекращения торговли.

Не ожидая такой откровенности от меня, он перенес слушанье дела на другой срок. Осложняло положение мое бренное время. Я понимала, что родить в тюрьме будет крайне трудно и опасно и скорее всего плод нашей с Чарльзом любви умрет в муках, но я собрала волю и решила для себя «Уж лучше самой умереть, а ребенок пусть останется в живых».

Нас с Энн разделили – ее увели в другую камеру. Я вспомнила про ее влиятельного отца и несколько недель думала, что она спаслась, а меня оставила гнить в тюрьме. Кипящая ненависть ко всему миру съедала меня и со мной приключилась горячка… Естественно никакого лекаря в тюрьме не было, а мои лекарства и травы изъяли еще давным-давно. Роды близились, и я инстинктивно легла на настил с сеном. *Ну, раз Дева Мария рожала в хлеву, может и у меня хватит сил. Я должна сделать это ради Чарльза и нашей с ним любви.* Отошли воды, начались схватки… Точно не помню по времени, сколько они продолжались, но к тому моменту, как я родила девочку уже прокричал первый петух. Перегрызать пуповину пришлось зубами, стражник лишь удосужился принести воду и полотенце, чтоб я завернула девочку. Долго я не знала, как ее назвать, но на языке почему-то крутилось имя Натали.

В ночи кто-то открыл дверь камеры, я думала, что меня поведут на казнь, но это была Энн, в черных одеяниях. Я лишь просила, чтобы она забрала Натали… Я сама была в очень плохом состоянии. Но девушка настояла, чтобы мы удалились из тюрьмы как можно быстрее. Я изо всех сил пыталась быстро идти, но плоховато это у меня получалось. Энн буквально тащила и меня и Натали на себе. Мы сели в повозку и доехали до арендованного дома, где жил ее отец.

- Почему ты так добра ко мне, Энн? – спросила я у девушки. – Ведь ты могла бы вместо меня спасти Джека…
- Потому что ты мне дорога. Я не представляю свою жизнь без тебя, - ответила девушка.

Через некоторое время я узнала, что у Энн родился прекрасный сын Бенедикт. Вместо нас повесили каких-то двух блудниц, а вот Чарльз и Джек… Мы долго свыкались с мыслями, что их не вернуть. Но у меня осталась Натали – последний лучик счастья. Мы с Энн стали чуть ли не национальными героинями Ямайки. Наши портреты печатали даже на почтовых марках. Тем не менее, технически мы были мертвы, поэтому оставаться долго на Ямайке нам не было никакого смысла. Отец Энн предложил отправиться на родину, что было для меня также крайне сомнительной затеей.

Я все еще была в горячке и была обузой для них. Я лишь попросилась отправиться в Лондон, в старый дом моей бабушки. Энн поддержала меня, мы сели в повозку и поехали. Дом был в ужасном состоянии – весь сад зарос сорняками, а дом обветшал и покрылся паутиной. Не знаю, гордилась бы сейчас моя покойная бабуля своим «внуком» или нет, но воздух родных стен помог мне. Я решила забрать все книги из этого дома и все запасы трав, что были еще пригодны для лечебных целей.
Найдя рецепт одного действенного средства, я проконсультировавшись с другим лекарем нашла лекарство от своей болезни. Теперь я больше не доставляла хлопот Энн и ее отцу и помогала им по дому. Так я чувствовала свою нужность этому миру.

Однажды вечером, мы собрались у камина перед ужином для обсуждения важного вопроса – нашей дальнейшей судьбы. Было очевидно, что в Англии засиживаться нельзя. О нас начинают сплетничать соседи, а это к хорошему не может привести по определению. Тут малышка Энни вспомнила, что Питер подарил нам кольцо, которое оказалось с секретом. * Ох, а Питер то тут причем. Чем он нам поможет, он же простой плотник!*

- Вот это да! Чтоб мне провалиться на месте! Да это же наш Питер Картрайд! Вот это дела! Император Российской Империи, - восторженно вторила Энн я. Книга свидетельствовала, что Питер или Пётр был очень активным и необычным правителем.

- Кажется, все стало на свои места, девочка моя! Питер в простых одеждах тайно искал союзников для войны со Швецией, но он мне рассказывал, что волей случая его пленили и он оказался на нашем шлюпе!

Отец Энн как-то скептично относился к ситуации, но Питер в данный момент был последней соломинкой для нас. Путь предстоял долгий и трудный – в далекую Московию, как говорили у нас в Англии, где медведи ходят по улицам с балалайками. Я надеялась, что если Питер там правитель, то это просто выдуманная история. В конце концов, отец Энн дал свое согласие и даже грамоту, чтобы именно с ней мы обратились к Английскому послу.

По Москве мы с Энн ходили с открытыми ртами – красота была неописуемая. Красные стены Кремля внушали, что мы и наши дети всегда будем под защитой. С трудом нам удалось найти Английское посольство, а вместе с ним и посла, и вот мы одиноко стоим на торжественном приеме, где прекрасные дамы в париках и масках танцуют со своими высокопоставленными кавалерами мазурку.
- Энн, а Питер точно нас узнает, ведь столько времени прошло… Может он и вовсе забыл про нас? - с тревогой спрашивала я Энн.

- Мэри, да ты что! Если бы он действительно хотел нас забыть, он бы не подарил нам свой перстень, и мы бы сейчас с тобой не стояли здесь, а были бы в местной тюрьме как нелегальные беженцы, - успокаивала меня по дороге Энн.

И вот тысячи свечей освещали путь, Питер прошелся по красной ковровой дорожке и с улыбкой на лице снова назвал нас Амазонками. Мы радовались как дети, совсем забыв тот факт, что мы на каком-то там торжественном приеме. Петр узнал о том, что Чарльза и Джека казнили, и сокрушенно покачал головой:

- Эх, Амазонки, поздно же вы раскрыли тайну моей личности… Вспомнили бы про перстень раньше – кто знает, возможно они были бы живы… - с горечью сказал Петр.

Императрица Екатерина предложила нам стать фрейлинами при дворе, мы с Энн не раздумывая, согласились. «Из грязи в князи» - постоянно говорила о нашем положении подруге я, а Энн только заливалась искреннем смехом и кидала в меня какой-нибудь корсет императрицы. Также узнав о моих способностях во врачевании, Петр предложил мне работу - стать лекарем в Санкт-Петербурге. Я не смела отказаться от такой почетной должности.

Русский язык мне давался трудно, пришлось принять православие самой и крестить Натали – теперь ее звали Наталья. В один день мне сообщили, что я должна пройти на какую-то серьезную встречу. Это был Гавриил Головкин, посол иностранных дел и мой будущий муж. Он рассказал мне, что овдовел, его очаг опустел, а император рекомендовал ему меня. Я решительно ничего не понимала, но он прямо в первую же нашу встречу сделал мне предложение, а я согласилась.

В отличие от Энн и ее мужа, Гавриил тяжело принял мою дочь. Он чувствовал мою всепоглощающую любовь к ней и в какой-то степени ревновал. Даже тот факт, что я подарила ему двоих детей – Ивана и Анну не успокаивал его.

Частенько мы с Энн бросали своих суженных и ехали по срочному письму к Петру. Он, зная, что мы отлично знаем технику боя, рассчитывал на нас как на разведчиц. Мы заводили сначала шведские, а позже и турецкие корабли в нейтральные воды, добывали нужную нам информацию, а потом умело расправлялись с экипажами. Так было всегда до ужасного события – кончины Петра. Я не помню, сколько дней я кричала навзрыд, но я тяжело перенесла это событие.

После похорон я решила отправиться на прогулку по Санкт-Петербургу ,и я увидела быт простых крестьян… Это было намного тяжелее, чем пиратская участь. Я тайно жертвовала деньги и церквям и больницам и школам… Лишь бы только помочь простым людям. Гавриил узнал об этом и сильно рассердился. Тогда он впервые поднял на меня руку. Натали видела это и затаила на него лютую ненависть.

Так я поняла, что пришло время рассказать дочке всю правду о том, кто был ее настоящим отцом. В доказательство я показала ей ту самую подвеску, которую подарил мне Чарльз в день нашего венчания на корабле. Наталью очень впечатлил мой рассказ. Она твердо решила, что встретит такого же отважного человека и разделит с ним свою жизнь.


Дочь Натали(Наталья) узнает правду о своем происхождении

Гавриил вскоре сменил гнев на милость и попросил у меня прощение за все. Нашей семье всегда удавалось поддерживать отношения с правителями, даже при переворотах и вот Гавриил уже готовил блестящее будущее для наших детей, но в роковой день с ним случился сердечный приступ… Я подозревала, что смерть моего мужа подстроена другим дворянским родом.

Наталия, поняв, что ее дома теперь уже ничего не держит, бросила Институт Благородных Девиц и отправилась в далекое путешествие – сначала на Дальний Восток, Потом на Аляску. Она писала мне часто, в отличие от уехавших заграницу Анны и Ивана.

Я продала практически все наше имущество с аукциона, а деньги вложила в строительство величественного памятника Петру Первому, спроектированного французским мастером – Этьеном Фальконе. Смерть Гавриила не давала мне покоя. Однажды, мне приснился сон, как наша служанка за деньги подмешала ему в суп яд. Я проснулась, как в бреду, решила отыскать ее, где бы она ни была. Долго искать не пришлось – я получила приглашение на свадьбу сына давних друзей нашей семьи. *Простая служанка, за самого Федора? Что-то тут явно нечисто.* Мой сон оказался правдивым. Эта чертовка действительно отравила моего мужа за солидное вознаграждение. Долгие месяцы я искала заказчика преступления, но так и не нашла, а сны мне продолжали сниться.
К нормальной жизни меня вернуло письмо от любимой дочери Натальи. В нем она писала, что она нашла своего героя – Вольтера Джордисона.Западники, ничего не припоминают? xD Она приглашала меня на крестины их сына. Я спешно собрала пожитки и отправилась в нелегкий путь, но мне не суждено было увидеть внука… Мне опять снился сон, как я читаю маленькой Наташке сказку про Белоснежку и семь гномов, а она все расспрашивает и расспрашивает, когда же она найдет своего принца…


Наталья и Вольтер переглядываются)))

- Ты его уже нашла, девочка моя. Это твой отец, который поселился навсегда в наших с тобой сердцах. И не важно, что ты никогда его не видела… У тебя его глаза, просто его глаза…



[c]




Сообщение отредактировал Devilofsky - Среда, 15.08.2012, 18:41
 
komok_schastya
Охотница
Дата: Среда, 15.08.2012, 18:41 | Сообщение # 1490
Maniac - Dictator
Группа: EliteGamer
Сообщений: 481
Статус: Offline

Награды: 22
Предупреждение: Самый эпичный пост предоставленный komok_schastya для tv-supernatural.ru

Божиею поспешествующею милостию, Мы, Петр Первый, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Князь Эстляндский, Лифляндский. Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский. Рязанский. Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский и всея Северныя страны повелитель и Государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных наследный Государь и Обладатель.

Питер Картрайд ака Пётр Михайлов



История о том, как Петр Первый попал на корабль чужестранный в повествовании от первого лица.

Вновь встречаю рассвет на набережной Невы и не могу налюбоваться им. Краски неба не яркие, как вечером во время заката, они нежные и от того величественные. Город пробуждается ото сна. Нам подарили новый день, и мы должны провести его с честью, как и последующие. Только вчера установили новые ограждения, и они еще пахнут лаком. Для меня всегда была важна практичность изделий, ведь за самой дорогой поделкой из золота может скрываться золоченая бумага – ничего боле… Я иду по новой набережной в простой крестьянской рубахе, и никто не признает во мне государя. «Говорят, ваш государь прост» как-то сказал один посол, на что мой подчиненный ответил «Государь прост в общении». Туман уже рассеивается и мне отчетливей представляется образ России.

Хотел я возвести город европейского вида, что бы дома были каменные, а вместо улиц каналы, как в Венеции. «Северная Венеция» хорошо звучит, но Александр Данилыч… не отучить мне его красть деньги из казны! Из-за его жадности, каналы получились узки и для судоходства не пригодны, я дал волю рукам, но каналы все равно пришлось засыпать. Остались только самые большие… эээх.
По дороге торопятся куда-то крестьяне, а гужевые повозки в столь ранний час уже везут откуда-то дам в пышных нарядах, да мужей их во фраках. Ах, да, вчера Меньшиков бал устраивал, мы с Катенькой на него не пошли, уж не хотел я боле оставлять царевича Петра без присмотра. Город только основался, а кружечных дворов и не сосчитать. Около одного я остановился и решил зайти выпить вина. Из заведения вывалились двое пьяниц, глаза у них не открывались, а шли они, качаясь, как березки на пустыре. Обогнув их, я зашел.

Зал кабака разделялся тонкой перегородкой на две половины. В одной обслуживали только состоятельных людей, подавая им напитки в стеклянных бокалах и фужерах. А в другой, где более дешевая выпивка — впрочем, скорее всего та же, но только по более низким ценам — подавалась в глиняных и оловянных кружках для всех остальных. Я вошел во вторую половину и потребовал вина. Служанка принесла заказанное, и я начал опустошать кружку, удобно расположившись за столом на скамье, которая протянулась вдоль перегородки.

Я заметил, как вербовщик закутывает в путы новую жертву. Не буквально, конечно, а морально. Он заманивал сюда простаков, одурманивал их, подмешивая в выпивку снотворное, а то и просто оглушая Ударом палки по голове, а затем продавал в таком виде либо в матросы, либо в солдаты. Поговаривали, будто в подвале дома имеется даже специальный желоб, по которому бесчувственные жертвы вербовщика сплавляются на поджидающую внизу у берега лодчонку, доставляющую несчастных прямо на борт судна, которое нуждается в пополнении команды.

Мне хотелось выкупить того матроса, поэтому я решил обговорить детали сделки с вербовщиком,
мы прошли в маленькую комнату, где стояли стол и несколько табуретов топорной работы. Служанка вошла вслед за нами, поставила на стол бутылку и пару стаканов и оставила нас одних. Я шагнул к окну, и он отступил в сторону, освобождая проход. В следующую секунду голова моя словно взорвалась от сильного удара по затылку. В ушах зазвенело, из глаз посыпались искры, и я, уже теряя сознание и ничего не видя перед собой, инстинктивно повернулся и сцепился с ним в отчаянной борьбе. Мы оба грохнулись на стол, и в то же мгновение силы оставили меня.

Очнулся я в кромешном мраке, не понимая, где я и что со мной произошло. Я лежал, скрючившись в три погибели, касаясь коленями подбородка, упираясь головой в скользкие доски потолка, вдыхая тошнотворный запах плесени и прислушиваясь к доносящемуся откуда-то шуму текущей воды. Запястья и лодыжки мои были связаны. В конце концов я понял, где нахожусь: в желобе вербовщика, по которому он сплавляет свои беспомощные жертвы! Вскоре меня спустят вниз в поджидающую лодку, чтобы переправить на борт уходящего в море судна — или прямо в Неву! Именно ее звуки я и слышал сейчас: глухой шум приливной волны, плескавшейся подо мной.

Желоб открыли сверху, и я узрел вербовщика перед собой. *Не плюй в небо*, подумалось мне. В меня кинули бутылку с какой-то жидкостью. Откупорил ее и понюхал у горлышка, никаких потусторонних запахов не обнаружил и сделал пару глотков. Стоявший над душой рассмеялся, и я заметил, как в глазах начало двоиться, - поганые шведы! – крикнул я и сознание отключилось. Проснулся уже в море, в неизвестной команде. Парусник шел в Англию, как потом я узнал. В Ла-Манше нас настиг пиратский шлюп, и команда была сдана без боя. Затем скрывание от местных властей и сбежать мне удалось лишь на Тортуге, когда команда напилась на столько, что никто не мог моргнуть. Ну а дальше… дальше вы знакомы с моей историей.

Прибытие царя в страну родную опосля путешествия незапланированного в повествовании от третьего лица. Факты.

Как только он приготовил подарок для Амазонок, выгравировав под яхонтом красным на золоте свой вензель, а на потайном дне герб России. Обратился к Мэри с просьбой приостановить плавание и доставить его в Голландию.



Когда Петр прибыл в порт Амстердама, ему нужно было тайно дождаться прибытия русского корабля, чтобы тихо вернуться на родину. Благо в таверне долго прятаться не пришлось. Грузовой парусник прибыл из России, точнее из Санкт-Петербурга, везли какие-то вещи для Меньшикова. «Осталась у меня одна рука, вороватая, да верная», сокрушался царь. Петр зашел на корабль, как плотник. «Ни к чему России знать, что государь отсутствовал».

Александр Данилович пришел встречать свой груз, Петр подхватил один из ящиков, сошел с корабля и прям перед губернатором Санкт-Петербурга поставил его.

- Александр Данилыч, небось похоронил уже? – с насмешкой произнес он.

- Мин херц , что вы, искали, - радостно ответил Меньшиков, затем продолжил осунув голову, - Видимо, плохо искали… - Петр обнял своего товарища, немного постукивая правой рукой по плечу.

В этот вечер в Петроградском поместье Меньшикова на Университетской набережной, был устроен прием в честь Петра. Вино лилось рекой, хотя… наверно единственное различие между этим и другими приемами – один из самых дорогих сортов вин. В этот день Петр и Екатерина зачали дочь Наталью. А тот вербовщик, на следующий день после прибытия Петра в столицу, уже ходил без головы.

Царствование Петра I Великого. Выдержки из истории государства Российского. 1718-1725.

По мере укрепления Балтийского флота России Швеция почувствовала опасность вторжения на свои земли. В 1718 году начались мирные переговоры, прерванные внезапной гибелью Карла XII. Шведская королева Ульрика Элеонора возобновила войну, надеясь на помощь Англии. Разорительные десанты русских в 1720 году на шведское побережье подтолкнули Швецию к возобновлению переговоров. 30 августа (10 сентября) 1721 года между Россией и Швецией был заключён Ништадтский мир, завершивший 21-летнюю войну. Россия получила выход в Балтийское море, присоединила территорию Ингрии, часть Карелии, Эстляндию и Лифляндию. Россия стала великой европейской державой, в ознаменование чего 22 октября (2 ноября) 1721 года Пётр по прошению сенаторов принял титул Отца Отечества, Императора Всероссийского, Петра Великого.

В 1721 году, во время пребывания Петра в Москве, был устроен бал в честь присвоения ему нового титула «Император». Из различных стран послы прибыли в Москву для получения верительных грамот.

« … дабы изволил принять от нас, яко от верных своих подданных, во благодарение титул Отца Отечествия, Императора Всероссийского, Петра Великого, как обыкновенно от Римского Сената за знатные дела императоров их такие титулы публично им в дар приношены и на статуах для памяти в вечные роды подписаны.»

Россия превратилась в великую державу, доминирующую в восточной Европе. Нужно было показать, насколько прочно связана Россия с Римской империей, поэтому Петр I принял новый титул. Сначала празднование в Санкт-Петербурге, а потом шикарный бал в Москве, на который и прибыли Амазонки. Бал начинался довольно обычно, и ничего не предвещало сюрприза. Вот Петр спускается по ступенькам в зал, все преклоняются, Меньшиков тоже. Петр смерил его суровым взглядом и уже начал разговор…

Подошел к английскому послу и увидел за его спиной Энн и Мэри. Попросил представить дам, но они не успели доделать реверанс, как Петр обнял девушек и подозвал Екатерину.


Внимательно выслушав рассказ девушек узнал, что Чарльз и Джек мертвы, Катерина сразу взяла девушек под свое крыло. То что они остались без мужей стало печальным известием, но Петр поддержал рвение Екатерины устроить судьбу девушек. Больше он за них не беспокоился, потому что Амазонки были в надежных руках.

После того, как Пётр I принял титул, не просто почётный, но свидетельствующий о новой роли России в международных делах. Пруссия и Голландия немедленно признали новый титул русского царя, Швеция в 1723. 1718-1724гг. – подушная перепись и введение подушной подати. Продолжились реформы государственного управления и кроме сената, учрежденного в 1711 году, появились: 1720 – коллегии( иностранных дел, воинская, вотчина и т.д.); 1721 – создание синода; 1722 – табель о рангах. Переломным моментом в Российской истории стал указ о престолонаследии, написанный в 1722. В 1725 году Петр умрет, не назначив наследника, начнется период «Дворцовых переворотов», но это уже другая история.

Наиболее крупным внешнеполитическим мероприятием Петра после Северной войны был Каспийский (или Персидский) поход в 1722—1724 годах. Условия для похода создались в результате персидских междоусобиц и фактического распада некогда мощного государства. 12 сентября 1723 года был заключён Петербургский договор с Персией, по которому в состав Российской империи включалось западное и южное побережье Каспия с городами Дербент и Баку и провинциями Гилян, Мазендеран и Астрабад. Россия и Персия также заключили оборонительный союз против Турции, который, однако, оказался недействующим. По Константинопольскому договору от 12 июня 1724 года Турция признавала все приобретения России в западной части Каспийского моря и отказывалась от дальнейших притязаний на Персию.

В большинстве книг по истории, в том числе и в некоторых популярных интернет-ресурсах, упоминаются, как правило, меньшее количество детей Петра I. Это связано с тем, что они достигли возраста зрелости и оставили определённый след в истории, в отличие от остальных детей, которые умерли в раннем детстве. По другим источникам, у Петра I было 14 официально зарегистрированных и упоминаемых на генеалогическом дереве династии Романовых детей. До зрелого возраста дожили лишь Анна и Елизавета.

В последние годы царствования Пётр сильно болел (предположительно, почечнокаменная болезнь, осложнённая уремией). Летом 1724 года его болезнь усилилась, в сентябре он почувствовал себя легче, но через некоторое время приступы усилились. В октябре Пётр отправился осматривать Ладожский канал, вопреки советам своего лейб-медика Блюментроста. С Олонца Пётр проехал в Старую Руссу и в ноябре водой поехал в Петербург. У Лахты ему пришлось, стоя по пояс в воде, спасать севший на мель бот с солдатами. Приступы болезни усилились, но Пётр, не обращая на них внимания, продолжал заниматься государственными делами.

«Отдайте всё…»




Но кому интересно читать то, что и так уже известно? Как вам не знаю, а мне нет, поэтому представляю информацию, которую удалось найти и обработать komok_schastya&Devilofsky production.


Сообщение отредактировал komok_schastya - Среда, 15.08.2012, 19:34
 
komok_schastya
Охотница
Дата: Среда, 15.08.2012, 18:42 | Сообщение # 1491
Maniac - Dictator
Группа: EliteGamer
Сообщений: 481
Статус: Offline

Награды: 22
«История о том, как Петр I Мадагаскар подчинить хотел» или «Мадагаскарское пиратство. Попытки Петра I заручиться поддержкой короля.»

Пиратов хватали и вешали на реях королевских фрегатов с такой интенсивностью, что мадагаскарские пираты решили прибегнуть к испытанному способу — просить покровительства у одного из европейских монархов. Первоначально выбор пал на шведского короля. В 1713 году в Стокгольме появилась пиратская делегация, искавшая покровительства шведской короны. Шведский сенат принял петицию, но отложил решение по ней до возвращения с войны Карла XII. Второй раз пираты обратились к шведам в 1718 году, когда к Карлу XII пробился на прием сам пиратский адмирал Каспар Морган (не путать со знаменитым Генри Морганом). Король подписал ему патент наместника шведской короны на Мадагаскаре. Король убит и "король" пиратов остался без покровительства.

О тайном "мадагаскарском" проекте Карла XII Петру I стало известно в 1718 году от своей дипломатической разведки в Европе. Идея похода на Индийский океан оказалась созвучна душе русского царя, и он зажегся идеей перехватить инициативу у своего извечного соперника Карла. Мы считаем, что Петр узнал об этом, во время похищения.

В 1721 году, после заключения Ништадского мира, он переманил к себе на службу шведского адмирала Даниэля Вильстера и капитана Наркроса. А русская разведка перекупила у шведского министра фон Гелкена документы по "мадагаскарскому проекту". Единственным в России человеком, кроме Вильстера и Петра, посвященным в тайну, был генерал-адмирал Апраксин. Он должен был курировать подготовку к отплытию.

В начале декабря 1723 год по приказу Петра I, в обстановке абсолютной секретности к берегам Мадагаскара вышли русские фрегаты «Амстердам Галлей» и «Де крон де Левде». В придачу к двум фрегатам был снаряжен торговый парусник «Державник» под командованием Ожегова(информация подвергается критики и факт того, что этот парусник действительно был – МАЛО). Экспедиция собиралась в безумной спешке и в декабре корабли были готовы, впрочем, лишь формально. Вильстер писал Петру, что трудно поверить, «что морской человек оные отправлял». В трюмы насыпали столько песка, что некуда было грузить припасы. Понимал это и Апраксин. Но перечить Петру, который торопил с отправлением так, словно от этого зависела судьба государства, никто не посмел. Сам Вильстер в этом никакого участия не принимал - его доставили в Рогервик, и до самого отплытия он жил в доме коменданта в полной изоляции, фактически на положении узника. Подобными мерами сохранение в тайне мадагаскарской авантюры дело не ограничилось - вся связанная с ней переписка велась в походной канцелярии командующего русским флотом генерал-адмирала Апраксина без привлечения сотрудников Адмиралтейств-коллегии и Коллегии иностранных дел. Кроме того, даже в секретных документах было сказано просто "следовать в назначенное вам место" - конечный пункт не доверялся бумаге. Предписывалось идти не под военным флагом, а под торговым, а поскольку многопушечный фрегат под торговым флагом - явление подозрительное, то было приказано избегать оживленных морских путей (идти не через Ла-Манш, а вокруг Британии).

Три судна отплыли от берегов Петербурга, взяв курс на восток, в Бенгалию, с заходом на Мадагаскар 21 декабря 1723 года. Задачей их было войти в контакт с торговыми европейскими консульствами, и установить с индийскими купцами возможные торговые связи. Адмиралу Вильстеру предписывалось соблюдать строжайшую тайну, для маскировки идти под английским и португальским торговыми флагами. Капитану Мяснову и капитан-поручику Киселеву было дано задание исполнять распоряжения Вильстера, только сверяясь с тайными инструкциями, которые можно было распечатать только после пролива Зунд…

В самом начале пути путешественников постигла неудача. Результат был предсказуем: при первом же шторме флагманский фрегат «Амстердам-Галей» дал такую течь, что помпы еле успевали откачивать воду. При попытке откилевать его, лег на бок и затонул. На нижних палубах погибло шестнадцать матросов. Парусник «Державник» тоже считается затонувшим, но… если он все же не затонул, то читайте дальше.Они вернулись в Ревель. Петр принял "нещастие с немалой болезнию", но не отменил экспедицию, а передал через Апраксина новый приказ: готовить к плаванию «Принца Евгения» или выбрать подходящий фрегат в Ревельском порту. Выбор пал на «Принца Евгения» и «Крюйсер». Суда были выбраны, но оказалось, что они не подшиты шерстью (в те времена полагали, что это - лучшая защита от моллюсков в теплых морях). На Ревельских складах шерсти не оказалось, пришлось искать ее по соседним городам.

Первая версия:

К походу были готовы два других судна, но экспедиция уже потеряла смысл, так как английские войска в 1724 году разгромили существовавшую на Мадагаскаре «пиратскую республику», а её «короля» Каспара Вильгельма (называвшего себя Морган), с которым и рассчитывал установить отношения Пётр I, заточили в тюрьму (британцы не приняли всерьез его шведский патент). В феврале пришел новый приказ Петра: отменить экспедицию «до другого благоприятного времени».

Вероятнее всего, Петр получил от своей разведки в Лондоне сведения о том, что пиратское царство на Мадагаскаре – блеф, а если и не блеф, то разрушено, а сам «король» взят под стражу. Возможно, Петра переубедил и генерал Ульрих - командир неудавшейся шведской экспедиции, встречавшийся в то время с Петром.

Вскоре Петр умер и вместе с ним закончился амбициозный проект русско-пиратского царства на Мадагаскаре.

Вторая версия:

Однако, в свете того, что позже стало известно – поведение императора становится понятным. После шторма в проливе, швед по тайному замыслу вернулся в Петербург намеренно, чтобы рассказать о «гибели» «Державника». В действительности же судну такого класса никакой шторм не был страшен. Они держали курс на Мадагаскар. Капитан хранил письмо от императора, которое он должен был передать англичанину Моргану – предводителю корсаров. Его единственного в то время признавали королем флибустьерской вольницы. Мадагаскар пираты облюбовали давно. Он представлял собой огромный остров, который состоял из вулканической породы.

Когда корабль с Андреевским флагом появился у берегов острова, пираты опешили. Мало кто осмеливался нарушать покой флибустьеров, тем более в их логове. Но пираты позволили русским встретиться с Морганом, хотя могли расстрелять корабль еще на подходах. Морган остался доволен письмом Петра и капитаном Ожеговым. В своей родной стране он был объявлен преступником и врагом государства. Видимо, поэтому ему польстило письмо великого императора, которое было адресовано лично ему.

Спустя несколько месяцев, капитан Ожегов стал фаворитом морских разбойников. Россияне себя проявили с самой лучшей стороны и всячески помогали пиратам. Корабль русских, по некоторым данным, даже участвовал в обороне пиратской бухты во время вторжения на остров британской эскадры. Им удалось потопить три английских корабля, тем самым сыграв главную роль в сражении. Благодаря этому они снискали еще большее уважение пиратов и великую славу. Глава морских разбойников даже засватал капитану Ожегову свою племянницу, которая позже приняла православную веру. Она в Российской империи стала известна как Софья Грекова. Кроме того некоторые исследователи говорят о том, что «Державник» принимал участие в рейде разбойников на берега Индии. Иными словами – русские пираты орудовали на просторах океана.

Но, так или иначе, миссия капитана Ожегова подошла к концу. Со слов Вильстера, «Державник» вошел в гавань Петербурга, набитый под завязку золотом, пряностями и драгоценностями. А следом за ним на рейде встал другой корабль – без имени, без флага и каких-либо опознавательных знаков. По мнению историков этот корабль мог принадлежать только главарю пиратов – Моргану, получившему позже русское гражданство, поместье под Черниговом и дворянский чин. Все это Морган получил якобы потому, что передал в царскую казну все самое лучшее из награбленного. Капитан Ожегов также стал дворянином, став капитаном военного корабля.



И напоследок:
Орден «За пьянство» — чугунный орден, введённый Петром I в 1714 году, цель которого была борьба против пьянства. Вес медали — 6,8 кг (17 фунтов), не считая цепей. Считается самой тяжёлой медалью в истории.



 
Croc-on-the-mount
Охотник
Дата: Воскресенье, 19.08.2012, 22:38 | Сообщение # 1492
Нож у горла ГМа
Группа: Пользователи
Сообщений: 134
Статус: Offline

Награды: 18
Эдвард «Черная Борода» Тич


Откинувшись на резную спинку тяжелого кресла в капитанской каюте Тич безучастным взглядом смерившегося с судьбой человека взирал на пожелтевший от времени пергаментный свиток, источавший амбре тухлой рыбы и разлагающихся водорослей к которому едва уловимо примешивался аромат отдаленно напоминавший церковные благовония, вроде смеси ладана с миррой, курящиеся у подножия аналоев по большим праздникам и в то же время в запахе чувствовались горьковатые уксусные и формалиновые нотки подобные тем, что содержались в бальзамических составах применяемых гробовщиками в Европе на случай если наследникам усопшего по той или иной причине требовалось в течение некоторого времени сохранить тело нетронутым гнилью и тленом, но в действительности запах был чем-то иным не относящимся мирам благочестивых клириков и призираемых трупных падальщиков.

Однажды почувствовав этот запах уже нельзя было забыть о нем, настолько он был необычен и уникален даже сам по себе не говоря уже об обстоятельствах в которых Черная Борода встретился с ним в первый раз и потом сейчас он был спокоен и сдержан как человек, получивший давно ожидаемую им черную метку, что, в сущности, было абсолютной правдой, так же он был уверен в том, что происходящее не было порождением опьяненного разума и чей-то злой шуткой, ибо отчетливо помнил как незадолго до полуночи поднявшись на борт «Авантюры» заперся в каюте отгородив себя от доносящейся с берега какофонии, где, при должном старании, можно было распознать обрывки разухабистых кабацких песен выводимых нестройными голосами нескольких наиболее крепких рубак, продолжавших напеваться в компании мистера Найта, в то время как большая часть его крохотной команды не выдержав неравной борьбы с наливающимися свинцовой тяжестью веками и разливающимся по жилам приятным ромовым огнем провалилась в бездну сна, так что в случае нужды шутнику попытавшемуся разыграть капитана нужно было в плавь пробраться к корме шлюпа и проявив чудеса ловкости забравшись на бак проникнуть в каюту через распахнутые в ночь окна каюты, что для матросов в их теперешнем состоянии было попросту невозможным и все же… все же в рассеянном лунном свете пергамент лежал перед ним этакой бледной кляксой на темно-коричневой тиковой столешнице и Тич буквально чувствовал как одуряющее забытье алкогольного опьянения покидает его будучи вытеснено запредельным суеверным ужасом от осознания приближения отведенного ему срока.

С великим трудом преодолевая липкую хватку сковавшего жилы страха Черная Борода зажег лампу и подкрутив прогоревший язычок фитиля приподнял ее над столом увещевая себя мыслью от том что ром, туземные порошки и его забывчивость сыграли с ним злую шутку, но эта слабая надежда прожила ровно столько сколько потребовалось капитану на то что бы рассмотреть свиток.

По шершавой и теплой на ощупь поверхности пергамента пролегали несколько глубоких трещин пересекавших его из края в край, словно линии жизни на человеческой ладони, а заполнявший его некогда текст почти стерся и исчез из виду, так что если бы не сила и скрупулезность писца сумевшего вдавить штрихи и кривые дивного языка глубоко в кожу на манер оттиска, то его звучание ныне было бы и вовсе забыто. Чуть ниже виднелись имена и подписи на французском, немецком, испанском и английском, они заполняли все свободное пространство вокруг зловещего оттиска прямо под ним и чуть в стороне и даже на обратной стороне свитка. Подписи перевивались, сталкивались и накладывались поверх друг на друга, словно могилы на городском кладбище в случае когда префект считал незазорным пропихнуть старые кости глубже к недрам земли высвобождая место для нового тела. Год назад в нижней трети пергамента ближе к правому караю Тич различил нечто похожее на древнегреческую вязь до того пару раз попадавшуюся ему на глаза в деталях орнамента керамической посуды расписанной «под старину», теперь же на том месте виднелся размашистый испанский вензель. Тич инстинктивно попытался найти свою собственную подпись, но, увы, она исчезла как и должна – установленный срок подошел к концу и твари из бездны не стремились к продлению контракта, чему чернобородый был почти рад ибо сомневался что в случае возможности он сумел бы устоять пред дьявольским искушением.

Теперь ему оставалась лишь небольшая формальность, но прежде чем выполнить обещанное Эдвард Драммонд раскрыл чернильницу, отточил перо и придвинув к себе корабельный журнал собравшись с мыслями сделал в нем последнюю запись в равной мере похожую на исповедь и предупреждение безвестного читателя об опасностях таящихся за приделами привычного человеческого мира. Этой ночью он поведал бумаге все что не решался сказать ни одному человеку, ибо грех его был так велик что услышав слова признания в содеянном само небо должно было разверзнуться выпуская стрелы гнева господня, а земля под ним тут же просела бы до самых глубин ада не в силах носить на себе столь тяжкое бремя.

Судовой журнал «Авантюры»


День 21 месяца Ноября 1618 года от рождества спасителя нашего Иисуса Христа, господа вне сомнения благостного, но, как ведомо мне ныне, не единственного, а лишь одного из многих средь сонма божков и идолищ, забытых людьми и почивших в безвестности, но… Нет, не так… Хотя у меня нет ни малейшего желания восстанавливать в памяти всю последовательность событий последнего года во всей их непритязательности ибо ни один здравомыслящий человек не стал бы цепляться за подобные воспоминания, но напротив всеми силами постарался бы от них избавиться или на худой конец убедить себя в нереальности происходящего и все же я поведаю миру эту историю без купюр и попыток выгородить себя или найти оправдания своим действиям. Итак, находясь в твердой памяти и трезвом уме – мельком покосившись на груду битых бутылей в углу каюты Тич хмыкнул и нетвердой рукой проведя над журналом обронил с кончика гусиного пера несколько капель чернил полностью заливших непонравившуюся ему фразу уж слишком сильно походящую на вступление к завещанию, но не предупреждение об опасностях. Нет, здесь будет лишь правда, во всяком случае, то что он лично считает правдой как бы нелепо и дико она не звучала. Он сильнее стиснул перо в попытке почерпнуть мужества из привычного человеческого жеста несообразно малого и нелепого в преддверии клокочущей пред ним бездны, но ничем другим чернобородый в ту ночь не располагал. - Знай, неизвестный друг, что имя мое Эдвард Драммонд известный в Карибском море как Черная Борода и я уже почти год как мертв самым натуральным и естественным образом, мое же теперешнее состояние и возможность изложить для тебя свою историю есть результат вмешательства стоящих за пределами моего понимания сил и сущностей равно всемогущих и отнюдь не милосердных, ибо воскресив мою бренную оболочку они вернули в нее душу, подобно тому как Иисус обошелся с Лазарем, но вместе с тем обманом отняли изрядно от сути моей, обратив плоть узилищем и лишив свободы воли, чем обрекли на существование послушной им во всем марионетки, так что декаду назад я не смел бы даже помыслить об изложении своих злоключений, но теперь срок немертвого бытия подходит к концу и цепи, сковывающие мой разум слабеют с каждой минутой и потому я доверю бумаге и тебе, неизвестный, тайны, о которых не ведает ни одна живая душа на Земле, но не ищи здесь тайных примет и ориентиров со знанием коих можно добыть клад пиратский и не грусти об их отсутствии ибо я поведаю тебе о куда более драгоценном сокровище – твоей бессмертной душе и о том как не утратить ее в паутине дьявольских козней.

Взамен же прошу тебя, коль не передумал ты читать далее, прежде оградись крестным знамением и любыми символами веры, какие только ведаешь и если сочтешь меня достойным рассказчиком, то найди минуту замолвить пред господом словечко за грешника, ибо записывая свой рассказ я силюсь уберечь тебя и знакомых тебе от участи куда страшнее погибели. Помолись, неизвестный, не откладывай на потом то для чего у тебя может не быть шанса и заклинаю - не вздумай читать начертанное вслух!

В бытность инструктором в Королевском Флоте и позднее во многих кабаках щедро разбросанных по Багамским и Антильским островам не раз и не два слыхал я истории о Дэвисе Джонсе, дьяволе-из-глубин, который, в отличие от иных морских чудищ охотится не за жизнью моряка, а за его бессмертной душой, и потому всегда действует исподволь через слова и намеки смущая ум жертвы сладкими речами и льстивыми посулами, покуда неосторожный сам добровольно не распишется кровью на контракте предлагая незримую часть своей сути в обмен на удовлетворения сокровенного желания. В историях этих ушлые и сметливые моряки посрамляли дьявола не выполняя условий сделки под тем предлогом что, дескать дар Дэвиса недостаточно хорош или не является тем что было обещано, а то и просто откровенно потешается над обитателем бездны ускользая от него на сушу после чего морской вседержитель зла оставался с носом, но в этих историях была доля правды – я видел свиток с контрактом и даже держал его в руках пред тем как поставить подпись, но о том что бы смошенничать или обмануть существо известное под именем Дэвиса оставалось только мечтать.

Первый раз я встретился с Дэви в двадцатых числах ноября 1717 года когда тот, сбросив личину моложавого юнги Льюиса Арота спросил меня чего я хочу на самом деле, а получив ответ не удивился, пообещав дать мне все что потребуется, но вначале я должен был разорвать отношения с Хорнголдом, словно один факт присутствия этого честного и по-своему набожного моряка доставлял юнге физические мучения. Когда же наши дороги разошлись все пошло быстрее и легче – события развивались в нужном мне направлении с ужасающей быстротой при том что сам я оказался словно бы их заложником получив роль зрителя оказавшегося в театре не задолго до начала пьесы и теперь с упоением наблюдающего за работой оформителей расставляющих декорации к постановке строго по нужным местам.

Нежданно для всех, включая бывших членов экипажа флейта «Конкорд», переименованного мной в «Месть королевы Анны» за накладной панелью в переборке меж оружейным складом и капитанской каютой обнаружился большой схрон с запасами золотого песка и драгоценных каменьев превышавшими все, что каждый из нас видел раньше и хотя Льюис с несвойственной мальчишке ухищренностью словно бы невзначай пустил по кораблю послух о своем малодушии пред лицом грозного Тича, буквально пластавшего капитана на куски покуда сердце малолетнего пацаненка не выдержало экзекуции и дабы прекратить мучения тот поведал мучителю где спрятана корабельная казна и эта версия была принята всеми за чистую монету. Но уже следующей ночью я был вынужден выплатить первую часть долга в чужой крови и боли хладнокровно заколов бывшего капитана «Конкорда» отличавшегося несдержанностью норова, да к тому же не умевшего держать язык за зубами отчего карцер буквально переполнялся стенаниями о неведомых сокровищах в течении долгих лет находившегося на расстоянии вытянутой руки от капитанского кресла.

Убийство француза не всколыхнуло во мне эмоций - не было ни радости избавления от единственного ненужного свидетеля ни возбуждения убийцы только что окропившего свой клинок кровью жертвы ни сожалений о необходимости прикончить безоружного - с теми же чувствами я разрезал и поглотил стейк на вечерней трапезе, да и в тот же день я утратил вкус к жизни - есть не хотелось и пить тоже, но о необходимости поглощать пищу мне украдкой напоминал Арот на которого все члены экипажа почти перестали обращать внимания. Молодой юнга с постоянно текучим лицом предсталяющимся немного другим всякий раз когда я давал себе труд сосредоточиться на его чертах говорил что для обретения славы и силы мне недостаточно одного лишь богатства нужны пбеды добытые собственной кровью и отвагой, но жизнь такова что даже самого искусного рубаку бретера могут завалить числом или неожиданно воткнуть кинжал в глаз или пустить пулю в спину – бесславный конец для жаждущего славы человека был невозможен и в подобных случаях Дэви лишал смертного его смертности и именно после встреч с такими людьми возникали легенды о «заговоренных» от стали и смерти, но даже для чудес была своя цена к которой меня готовил Льюис Арот начиная с первой встречи – угасшие чувства и потребность в пище были только началом, вслед за этим исчезла необходимость во сне, а чуть позднее я перестал испытывать отклик от самых основных действий лежащих в основе бытия человека так инстинкт размножения и сам акт близости с женщиной превратилась в ничто, я мог всю ночь без устали истязать одну из своих двадцати четырех жен, но с превеликим удовольствием променял бы всю новую выносливость на краткий миг биения в блаженстве.

Когда же я попросил Дэви вернуть утраченное он отказался объяснив потери необходимостью сосредоточить все помыслы на достижении конечной цели ибо теперь от славы меня не будет отвлекать ни одна физиологическая потребность и по его словам до окончательного перерождения оставалась сущая малость в чем я убедился совсем скоро ибо судьбе было угодно столкнуть «Месть королевы Анны» с «Великим Алленом» под командованием Кристофера Тейлора эсквайра печально известного своей ретивостью в искоренении пиратов на просторах Карибского моря ибо этот джентльмен не гнушался таких низостей как акт повешения шести человек снятых с рифа на котором они коротали время в ожидании смерти или спасения, но ни один из них даже в самом свеем худшем кошмаре не мог предположить что спасение обернется смертью поскольку они были опознаны как корсары и один за другим вздернуты на нок-рее. Англичанин шел открыто не опасаясь нападения и имел на те все основания подкрепленные весомым аргументом в виде сорока пушек которые ему признаться не сильно помогли когда мы после короткой артиллерийской дуэли сблизились борт о борт и атаковали горя желанием отомстить ублюдкам… хм… то есть дух мщения обуревал сердца большинства членов команды за исключением моего в той потосовке остановившегося навсегда – случайная пуля, как и говорил Арот именно она огла поставить точку в легенде о Черной Бороде но в конечном итоге это горькая пилюля избавила меня только от необходимости дышать и остановила мое сердце.

Дэви лгал не напрямую нет, он был связан контрактом в не меньшей степени чем я сам, и тем не менее из всех возможностей выполнить условия сделки он с методичностью записного педанта избирал вариант доставлявшие его жертве наибольшие мучения – никакой «заговоренности» никогда не было, я был простым мертвецом… ну хорошо, не совсем простым – ходячим, курящим и лакающим ром но вместе с тем мертвее чем есть уже стать не мог, а все те раны что неминуемо стали бы фатальными для любого из смертных просто копились внутри меня странным образом освобожденные от видимых физических проявлений – удар кончиком шпаги проколовший мне печень наделе лишь прорвал кафтан Бессмертный я! Бессмертный! Только кафтан порвал!))) донельзя изумив британского офицера уж было изготовившегося поделиться своим открытием с окружающими, но я не дал ему подобного шанса распаров его шею от уха до уха. Впрочем я был осторожен и старался не превращаться в подобие подушки для булавок ибо выживание после подобного было бы очень трудно объяснить даже своим собственным людям и тогда опять придется убивать без цели.

Да, цель была единственным что оставил мне Дэви очень скоро бесследно исчезнувший с борта «Мести» после чего он лишь изредка напоминал о себе возникающими прямо в моей голове настойчивыми мыслями о необходимости принесения в жертву морю нескольких свежих душ – обычно ими оказывались пленники с захваченных кораблей или чернокожие рабы почитаемые за безгласный скот даже самыми сердобольными матросами и после нескольких таких ритуалов вера экипажа в пестуемый образ дьявола, выбиравшегося на пиратский промысел прямо из ада, была уже непоколебима. Глупцы, если бы они знали что на самом деле являет собой Дэвис Джонс и какой цели служат человеческие жертвоприношения… пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн, друг мой, Йя Йя Ктулху фхтагн.

Много народов бесследно сгинуло с лица Земли и вместе с ними канули в небытье их живые боги по которым некому справить тризну, но есть иные боги что из неведомых далей тянут костлявые пальцы в наш мир дабы мертвой хваткой вцепившиеся в горло ничего не подозревающему человечеству и я сам служил проводником их воли приблежая назначенный час. Все остальное было только видимостью и блокада Чарльстона после которой город с облегчением узнал о скромном выкупе не подозревая о сотнях трупов упокоившихся на дне бухты поверх гекатомбов костей принесенных в дар мертвому божеству моими предшественниками и путешествие с Винчестерами ищущими избавления от их мелких проблем перетягивающих реальности сбывшегося путами хроноклазмов и даже люди оставленные на острове с несколькими ящиками рома – все это были детали одной мозаики все непостяжимое и ужасное великолепие я не могу осознать удалившись от мира людей так далеко как это только возможно. Сейчас я почти человек, контракт истек, но в моей голове все еще звучат строфы тесненные на древнем свитке из человеческой кожи некогда служившей обложкой для сочинений безумного араба… я раб тех кто был прежде, я раб тех кто вновь восстанет к жизни, я буду жить в веках но уже ни как человек, а завтра все кончится.

Сегодня мистер Найт вместе с шестью бочками принес дурные вести – сюда направляется лейтенант Майнред с двумя шлюпами до верха набитых красными мундирами, что ж я постораюсь его не разочаровать – это будет славный бой и для многих останется последним, надеюсь только что раны не откроются еще до того как начнется абордаж, а после… уже безразлично. Ко всему можно привыкнуть, даже к тому что ты мертв… только усталость… я не спал год… хм, и очень жалею что сейчас рядом нет женщины, хотя за выдавшиеся мне десять дней можно было погулять на последок я занялся тем что методично перессорился с большей частью морских волчар ходивших под флагом со скелетом и часами еще со времен Хорниголда – не хочу что бы они разделили мою судьбу – Лоу, Хендс, Уортен, Грей – кто-то оказался достаточно понятлив что бы уйти не требуя объяснений, кому то пришлось намекать стреляя в колено и теперь рядом со мной всего лишь девятнадцать человек из без малого четырех сотен готовых сложить за капитана головы на осаде Чарльзтауна.

Странно, но я рад. Все кончается. Все долги отданы. Здесь не будет описания громких побед и богатых трофеев – об этом расскажут иные, те кто ходил в этих водах рядом со мной. Я же сказал тебе, друг мой, все что хотел и надеюсь ты внял моим предостережениям. Прощай.


 
shalimar-00
Охотница
Дата: Понедельник, 20.08.2012, 02:08 | Сообщение # 1493
Архидемон
Группа: EliteGamer
Сообщений: 1147
Статус: Offline

Награды: 79
Израэль Хэндс


Всю неделю, что мы плыли обратно на Коберн-Таун, я размышлял, что же буду делать дальше. Приключения закончились, оставив видимые и невидимые шрамы, но меня по-прежнему тянуло в море. С другой стороны, мне невыносима была мысль о том, что я сейчас оставлю свою новоиспеченную семью. Всю эту неделю меня мучали кошмары, связанные с нашим пребыванием на призрачном корабле. Воспоминания не отпускали. Я злился на себя, на погибших ребят, на свою команду… И неизменно проигрывал сам себе. Однако за неделю пути это все как-то подстерлось, и на Коберн-Таун я сошел почти новым человеком.

Я видел, что Грэм не особенно вдохновился перспективой ежедневно меня лицезреть, но все же жить хотел вместе с нами с Селеной, поэтому вопрос, где нам остаться, решали вместе. Жить на базе не особенно хотелось, но и уходить далеко мы не планировали. Вопрос разрешился сам собой, когда мы с Грэмом случайно наткнулись в лесу на заброшенный полуразрушенный домик. Место было идеальное: рядом с морем, скрытое от посторонних глаз и недалеко от общей базы и таверны.

Мальчик охотно взялся за работу. Восстановление дома шло полным ходом. В основном мы работали днем, а вечером я один или с Грэмом уходил в таверну. Мальчишка учился драться. Должен признать, у него были хорошие задатки и вполне неплохие шансы, но я все же предпочитал приглядывать за ним. Сам я дрался часто: и ради удовольствия, и ради того, чтобы заработать. Ожидаемо, Селена была против. Она боялась, что повторится история драки Дина и Чарльза, но на этот раз лавочки никто не трогал.

Прошла примерно неделя. Мы с Грэмом почти привели дом в порядок. Мальчик, как и обещал, сделал кольцо и настоял, чтобы я сделал Селене настоящее предложение. Тем же вечером я нашел ее на берегу и повторно предложил стать моей женой. Честно говоря, я не особо представлял, как должно было пройти торжество. Тем более, что проводилось венчание в церкви. Грэму тоже было неудобно, но он смирился и был с нами в тот день. Первая брачная ночь получилась как-то сама собой…

Еще через неделю мы окончательно восстановили дом. Теперь у меня не было работы, и я с новой силой затосковал по «Анне». Находиться рядом с морем, но не иметь возможности плыть под парусами, участвовать в сражениях и ощущать любимую свободу было невыносимо. Я скучал по пиратству почти также сильно, как наслаждался спокойной жизнью рядом с Селеной и Грэмом. Когда через месяц в наших краях неожиданно причалила «Месть королевы Анны», а тоска была совсем невыносимой, я решился отправиться в свое последнее путешествие. Это было необходимо, чтобы после я ни о чем не жалел. Я ожидал, что Селена будет против, но она неожиданно отнеслась с пониманием, хотя я видел, что молча она все равно страдала. Я оставлял ее в надежных руках, Грэм не допустил бы, чтобы с ней что-то случилось.

Как только мы уплыли, я начал скучать. Казалось, что меня разделили на две половины, одна из которых упорно желала вернуться назад, а другая радовалась свободе, ветру и волнам. Все то время, что мы с командой путешествовали, были в боях и просто плавали по морям, эти две половины боролись между собой, никак не желая срастаться воедино.

Примерно в марте у нас случилось крупное сражение, в ходе которого наша команда заполучила новый шлюп, называющийся «Adventurer». Тич назначил меня его капитаном, и у меня появилась своя команда. Это было ново. Я привык быть на вторых ролях, несмотря на то, что выше меня на корабле всегда был только Тич, с которым, кстати, творилось что-то неладное в последнее время. Он будто специально настраивал против себя свою команду. Многие из наших уходили сначала ко мне, а потом и вовсе убирались прочь. Я терпел, наверное, дольше всех. За все годы, что я был правой рукой великого Черного Бороды я привык и к резкому тону, и к перепадам настроения, и к невозможности ослушания. Однако я не привык хватать пулю в колено от капитана. Это лишило меня возможности участвовать в финальном сражении, в котором погиб Тич.

Восстанавливался я тяжело. К тому же я узнал, что всю нашу команду схватили и решили вздернуть на виселице. Я не мог понять причину последних поступков великого капитана, но своими действиями он ненадолго отложил мою поимку военными моряками. Смерти я не боялся – за свою жизнь я умирал не раз и еще больше висел на волоске от гибели. Но я дал обещание Селене вернуться… У меня было преимущество, которого не было у остальных. Будучи правой рукой Тича я знал немало грязных секретов именитых чиновников, что было моим личным шансом на спасение.

Это было невыносимо. Я должен был умереть со своей командой, быть с ними до конца, но… Я знал, что должен вернуться. После моих показаний против коррумпированных чиновников Северной Каролины, меня вышвырнули как бродячую собаку на улицы Лондона без гроша в кармане, с недолеченной ногой и муками совести. Я не был на казни моих товарищей, я вообще слабо помню те дни. Я умел делать оружие, но брать бывшего пирата на работу не торопились. Я потихоньку погибал от голода, не решаясь нападать на жилые дома и грабить таверны.

Через год такого существования я слышал о себе слухи, что уже погиб нищим. Это было мне на руку, так как я собирался вернуться домой. Как только появилась первая же возможность отплыть с чужим кораблем на Коберн-Таун, я не преминул ею воспользоваться. Оплатив проезд жемчужиной Селены, которую та мне подарила еще полтора года назад (все это время я мог продать ее подороже и нормально поесть, но не решался уничтожить последнюю память), и доказав свой талант канонира, пообещав участвовать в сражениях, если таковые будут, я вернулся на Коберн-Таун.

Дома меня ждали Селена, Грэм и… Тиа. Наша с Селеной дочь. Я просто не мог поверить в то, что жена отпустила меня, уже зная, что беременна. Я мог все это время быть с ними, не тратить так бездарно прошедший год, но что сделано, то сделано. Все это наложилось на страдания от потери своей команды, и я не сдержался. В ту ночь я ушел в таверну, чтобы напиться и выпустить в драке накипевшее. Я узнал, что пока меня не было, Грэм был серьезно ранен. С мальчика мы с Селеной взяли обещание, что он больше не будет участвовать в таких серьезных боях, а я потихоньку, чтобы Грэм не знал, отомстил обидчику. Также я узнал, что вернулась Бет, которая помогала Селене, пока меня не было. Дракониха оказалась хорошей подругой, и я был рад ее видеть в наших краях. Позже я взял с Селены обещание, что в следующий раз она не утаит от меня правду.

Через год у нас родился второй ребенок. На этот раз это был мальчик, имя которому я выбрал сам. Со временем я узнал, что русалками могут быть только девочки. Оливер был обычным человеком. Обещание, которое я получил, помогло не особо. Селене было тяжело сопротивляться своим инстинктам. Поэтому, я получал лишь туманные намеки и понял только тогда, когда она подтвердила мою догадку. Мне пришлось также смириться с тем, что у русалок были свои правила. Селена уплыла на целый месяц. Я почти извелся, пережевая за жену и ребенка, но Тиа, которая к тому времени уже имела прочную мысленную связь с матерью, говорила нам с Грэмом, что все в порядке.

Мальчик, кстати, потихоньку меня принял. Неловкости уже не было. Я, наконец, перестал думать, что отягощаю его. Грэм много времени проводил с Тией, и я был этому рад, я мог не переживать за нее.

Через пару лет родился Себастьян, потом Джек. Русалок больше в семье не прибавилось. Только в последний раз мне удалось отговорить жену от того, что она уплывала на месяц из дома. И то благодарить за это стоило сильнейший шторм.

Потом случилось неизбежное. Селена не старела, а мои года потихоньку бежали вперед. Мы с ней оба понимали, что еще десяток лет, и это станет проблемой. Поэтому, когда Селена предложила мне обратиться, я не удивился. Это был серьезный шаг, поэтому ответ я ей дал только на следующий день, хотя и знал, что очень хочу этого – быть с ней всегда рядом. Единственное, я боялся, что не выдержу русалочьей сущности. Я помнил, что было с Сэмом… Но Селена меня успокоила. Вдвоем с Тией они без проблем смогут подавить мою волю и обезопасить окружающих.

Сколько я мысленно к этому не готовился, обращение все равно стало для меня неожиданностью. Селена не предупредила специально, чтобы я не переживал. Мы спустились далеко под воду. Селена сначала делилась со мной воздухом, а потом я почувствовал, что все мои суставы словно выкручивают, в голове потемнело… Очнулся я уже другим.

Бессмертная жизнь ничем не отличалась от смертной. Мы с Селеной все также нежно относились к друг другу, единственное, мы ни капли не менялись. Зато получили возможность наблюдать за тем, как растут Грэм и Тиа, которые вскоре стали парой и поженились, а также все трое сыновей, которые быстро разбежались из отчего дома.

За Оливера и Себастьяна я не переживал. Они пошли по мирному пути. Но Джек… Моя казнь все же пришла за мной через сына. Его повесили так, как должны были повесить меня. За пиратство. Я не находил себе места, мечтая повернуть время вспять и оказаться снова перед судом, чтобы молча принять приговор. Но это было невозможно. Я так и не смирился с потерей, но боль ушла – это было частью бессмертного существования. Грэм, кстати, тоже стал русалкой. Его обратила Тиа, чтобы они всегда могли быть вместе.

Жить на Коберн-Тауне постоянно оказалось невозможно. Люди видели, что мы не меняемся и не могли это объяснить. Поэтому мы перебрались с места на место. Селена добывала жемчуг и делала прекрасные украшения. Грэм помогал ей в ювелирной. Я же занимался тем, что с детства умел делать лучше всего – изготовлял оружие. Во все времена, как бы много не менялось, оно было необходимо людям.

Изменилось, кстати, многое. Раньше я бы ни за что не поверил, что в небе будут летать железные птицы, названные самолетами, а с любым человеком можно будет поговорить на расстоянии. Последнее, правда, нас не особо касалось. Мы вчетвером и так постоянно мысленно поддерживали связь. Но сами изобретения были забавными. Селена со временем нашла новое, точнее старое, увлечение. Она стала поваром. Полагаю, за это стоит благодарить те времена, когда она была коком на корабле. Жена открыла свою сеть ресторанов.

Я не знаю, сколько еще нас ждет новых открытий и изменений в мире. Зато знаю, что со мной всегда рядом будут любимые люди.




Сообщение отредактировал shalimar-00 - Понедельник, 20.08.2012, 02:09
 
Ангел-Я
Охотница
Дата: Понедельник, 20.08.2012, 02:14 | Сообщение # 1494
Ангел
Группа: EliteGamer
Сообщений: 2847
Статус: Offline

Награды: 72
Селена Дювай


Обратный путь из Мексики до Коберн-Тауна составил около недели. Все это время я опять была коком на корабле.

Спуститься на сушу было приятно, но мне не особо нравился Коберн-Таун, я бы предпочла вернуться на берег моря, в дом, в котором жила с отцом. Мужчины решили остаться здесь, я лишь покорно согласилась.

Через пару дней после прибытия ко мне подбежал Грэм и сообщил, что они с Израэлем нашли заброшенный дом, недалеко от берега моря, среди деревьев, и взяв за руку, повел смотреть на эту находку.

Дом был разрушенным, но мужчины решили его восстановить. Я была не против, к тому же дом мне понравился. Он находился дальше от основного поселения островитян, прятался среди деревьев, и имел выход к морю. Причем берег моря был скрыт скалами и считался заброшенным, меня это не могло не радовать.

Днем мужчины восстанавливали дом, а вечером уходили в таверну. Только потом я узнала, что они там дерутся. Мне это не нравилось, и я не раз говорила, чтобы Израэль не разрешал Грэму драться, на что он мне отвечал, что только так, мальчик научиться себя защищать.

Я часто плавала недалеко от берега и в одной из скал нашла пещеру, попасть в которую можно было из моря. В эту пещеру я стала складывать красивые ракушки, которые находила на морском дне, а эти ракушки наполняла разнообразными жемчужинами, которые различались по форме и цвету.

Прошла неделя. Дом был почти восстановлен. Я гуляла по берегу моря, наблюдая за закатом. Мужчины, как обычно ушли в таверну. Я почувствовала чье-то присутствие, обернулась и увидела идущего ко мне Израэля. Он посмотрел на меня, убрал с лица прядь волос, провел ладонью по щеке, а потом сказал, что хочет, чтобы я завтра стала его женой. Потом взял мою руку, надел на палец изумительно красивое кольцо и поцеловал.

Венчались мы в небольшой церквушке. Были только я, Израэль и Грэм. На мне было белое платье, легкое, даже воздушное. Волосы были украшены цветком белой лилии и россыпью жемчуга. Жемчужный браслет, подаренный мне Грэмом, красовался на запястье. Мы поклялись перед Богом любить друг друга в болезни и здравии, в минуты радости и отчаяния, пока смерть не разлучит нас. Так я стала женой Израэля, а он моим мужем.

Первая брачная ночь…. Так это называется у людей? Именно ночь. Мы вдвоем. Два сердца бьются в такт друг другу. Дыхания переплетаются. Поцелуи не кончаются.

Мне было страшно. Но я полностью доверила себя Израэлю, зная, что он не причинит мне вреда или боли. Сближение с мужчиной открыло во мне бурю новых эмоций и чувств. Трепет и волнение усилились, что даже подрагивали кончики пальцев. Сердце учащенно билось, дыхание стало прерывистым.

А потом волна наслаждения накрыла меня с головой. Это было странно и необычно, ново и непривычно. Но мне так понравилось, что я сильнее прижалась к Израэлю, не желая выпускать его из своих объятий.

Еще неделю спустя, дом был окончательно восстановлен. К тому времени я уже знала, что во мне теперь бьется не одно сердце. Но говорить об этом не спешила. В свое время сами увидят, когда мое тело начнет изменяться.

Через месяц в порт Коберн-Тауна вернулся корабль «Месть королевы Анны». Я видела, как Израэль тоскует на суше, ему не хватало бескрайней стихии моря. И он решил снова отправиться в плавание, а я не могла его остановить, потому что понимала, как для него это важно. Израэль сказал, что это плавание будет последним и потом он навсегда вернется к нам.

Расставание было тяжелым и болезненным для меня. Но рядом был Грэм. Он очень поддерживал.

Стоя на причале, я видела, как в тумане исчезал корабль, на котором уплывал мой муж.

Я всю жизнь чего-то боялась. Разговоров и знакомств с людьми. Первого поцелуя. Первого сближения с мужчиной. Но беременности и предстоящих родов не боялась совсем. Сразу почувствовала, что знаю, как все будет. Естественный процесс организма.

Я часто уплывала и искала место для будущих родов. И нашла небольшой островок в море. Всю беременность подготавливала там для себя место.

Прошло несколько месяцев, и однажды на Коберн-Таун вернулась Беатрис. Я была очень рада встречи. Мы сблизились и подружились с ней.

Прошло еще время, я была уже на девятом месяце беременности.

На Коберн-Таун опустилась ночь, а Грэма еще не было дома. Я начала волноваться. Рядом была Бет, мы разговаривали. Время шло, а мальчика все не было, и я решила пойти к таверне, зная, что он там проводит вечера.

Я зашла в таверну, но Грэма там не увидела. Зато на меня разом посмотрела толпа пьяных пиратов. Я поморщилась и ушла. Мальчика нашла на заднем дворе.

Ребенок лежал в крови и не шевелился. Во мне заиграла буря эмоций и чувств: волнение, испуг, страх за жизнь мальчика, злость и ярость на того кто посмел обидеть ребенка. Я была готова переубивать в этой таверне всех, даже не выискивая виновника ситуации, а потом разгромить это сооружение, разобрав по дощечке. Но я знала, что если я туда сейчас зайду, то от ярости меня полностью поглотит русалочья сущность, и я могу сделать много неверных шагов, убить человека или напиться его крови. Я нашла в себе силы успокоиться и просто прижала Грэма к себе. От боли за ребенка по щеке скатилось пару слезинок, которые растворились в его ранах.

Беатрис помогла донести мальчика до дома, где я с ним просидела наедине пока он не очнулся. Уже после этого случая я настоятельно попросила Грэма завязать с боями раз и навсегда.

В один из дней, после той ночи, я увидела, как Грэм пьет ром на берегу моря. Я тогда так разозлилась, что забрала у него бутылку и швырнула её в ближайшую скалу, о которую бутыль разлетелась на мелкие осколки. Потом извинилась перед ним за эту эмоциональную вспышку и попросила больше не пить. Во время беременности было тяжело справляться со своей сущностью, ибо вся та злость, которая была во мне, сейчас просто выплескивалась наружу, но я очень старалась быстрее успокаиваться, чтобы никто не заметил моего агрессивного поведения.

Оставалась неделя перед родами, и мне нужно было уплыть в море, но я не могла оставить Грэма. Поэтому уплыла за день до этого события, пообещав мальчику, вернуться через несколько дней.

Я доплыла до островка и расположилась на нем. Утром следующего дня на свет появилась дочурка, прелестная маленькая русалочка, которую я назвала Тиа. Через три дня я вернулась с ней домой.

Проходило время. День сменялся ночью. Зиму сменила весна, весну-лето, лето-осень. Прошел год с тех пор, как Израэль ушел в плаванье. Дочке было уже четыре месяца. Грэм за этот год сильно повзрослел и изменился, помогал и поддерживал меня. И если бы не они с дочкой, я умерла бы от одиночества в ожидании Израэля. Ведь я даже не знала, жив ли он.

А я ждала. Каждый день стояла на высоком утесе и ждала, что однажды, там за горизонтом, появиться корабль, на котором приплывет Израэль и сойдет на пристани, чтобы вернуться к нам. И больше никогда не покидать.

И наконец-то дождалась. Израэль вернулся. Я не могла поверить в это счастье.

Новость, о том, что у него есть дочь, обрадовала Израэля, но узнав, что до его отплытия я уже знала о своей беременности, разозлился и ушел в таверну, где напился и подрался, а когда вернулся, заставил меня пообещать, что в следующий раз я от него это не скрою.

Когда Тии было два года, у нас с Израэлем родился сын, которого он назвал Оливер.

Я снова не хотела говорить о своей беременности, но я дала обещание, что не утаю от него этого. Поэтому во мне боролись противоречия. С одной стороны я не могла нарушить обещание, с другой – я не могла сказать. Поэтому я увела мужа к берегу моря. Я была взволнована и не могла стоять на одном месте, ходила из стороны в стороны. Израэль спросил, почему я такая беспокойная, а я подошла и положила его ладонь на свой живот. Так он обо всем догадался, я лишь подтвердила его догадку.

Я уплыла из дома за неделю до родов и вернулась, когда сыну исполнился месяц. Конечно, мои мужчины волновались, но дочка чувствовала меня и сообщала, что со мной и братиком все хорошо.

Через два года родился сын Себастьян, а еще через два – Джек.

Но перед рождением младшего сына я не смогла уплыть в море. Был сильный шторм, черное, как ночь, море, бушевало, волны вздымались все выше и выше, обрушиваясь на скалы и песчаный берег.

Шторм продолжался больше недели. И я была вынуждена рожать дома, потому что Израэль меня не отпускал. Даже не желал слышать про то, что со мной будет все в порядке. Он глаз с меня не спускал, знал, что в любую секунду могу уйти и уплыть. Шторм меня не пугал.

Когда настал важный момент, я выгнала всех из комнаты и заперлась там. Малыш родился, но я не спешила открывать дверь, мне было важно единение с ребенком. Только через неделю после невыносимых постукиваний и прошений, я открыла дверь, пустив к нам папу.

После рождения Джека я решила спросить Израэля о том, что меня волновало уже давно. Я задала все один вопрос, хочет ли он, чтобы наша любовь была вечной.

Он сказал, что любит и будет любить всю жизнь, но чтобы принять решение, стать наполовину таким, как я, ему нужно подумать. Я не настаивала и ждала его ответ. Я не могла заставить Израэля выбрать бессмертие вместо жизни. Сама я знала, что не смогу выполнить данное ему обещание, ведь сердце мое билось в унисон с его. Если не станет его, не станет и меня.

Израэль принял решение обратиться. Я ему напомнила, что это дар, а не проклятье и он должен быть точно уверен в своем решении. На что он снова дал мне положительный ответ.

На закате я попросила Израэля поплавать со мной. Уже находясь в воде, я подплыла к нему и обвила руками его шею. Поцеловала. Незаметно для него мы стали опускаться под воду. Он слегка испугался, но я не оторвалась от его губ, продолжая его целовать, делясь с ним своим воздухом. И не только… я обращала его…. Я почувствовала, как он ослаб и, подхватив его, поплыла к берегу.

Так началась наша бессмертная жизнь.

Грэм вырос красивым и сильным мужчиной. Дочка росла и с каждым днем становилась все большей красавицей. Я не волновалась за неё, зная, что она никогда не станет такой как мои сестры или другие русалки. Ведь росла она в любви, доброте и заботе.

Тиа и Грэм часто проводили время вместе. Гуляли, плавали и постепенно между ними завязались чувства. Тиа тоже, как и я когда-то, влюбилась в человека. Я была не против, потому что знала, что Грэм никогда не обидит её и всегда будет защищать. Они поженились, у них родился сын, а когда пришло время, Тиа обратила Грэма.

Наш сын Оливер стал рыбаком. Однажды он поймал золотую рубку, а точнее увидел её, идущую в лучах солнца. Они влюбились и вскоре поженились. Оливер построил для них дом чуть дальше от нашего. Так у них было свое гнездо, но жили поблизости, и мы могли часто видеться. В их семье со временем появилось пятеро озорных ребятишек.

Себастьян, решил стать моряком. Его манило море и дальние берега. Спустя лет десять, мы узнали, что он получил звание командор, а вскоре женился на принцессе. У них родился сын, а позднее дочь.

У младшего сына жизнь сложилась не так удачно, как у его братьев и сестры. Джек тоже решил бороздить моря и океаны, только под пиратским флагом. Он стал капитаном пиратского корабля. Его команда грабила порты в течение тринадцати лет. Его объявили в розыск. За ним гонялись по всему свету. Но однажды он и его команда были схвачены и приговорены к смертной казни через повешенье.

Известие о казни Джека сильно отразилось на всех нас. Как бывший пират, Израэль сильно переживал, наверное, даже сильнее, чем я, но мы вместе смогли пережить горе утраты.

Со временем мы покинули Коберн-Таун, люди вокруг нас старели и умирали, а мы оставались прежними.

Было интересно наблюдать за тем, как меняется мир. И нам к этим изменениям нужно было приспособиться.

Зная ценность жемчуга среди людей, я открыла ювелирную мастерскую по обработке жемчуга и изготовлению жемчужных украшений, где они на славу продавались.

За десятилетия мы разбогатели, купили остров, на котором был построен огромный дом. На этом клочке суше посреди океана мы могли жить нашей бессмертной семьей, не беспокоясь о смертных соседях, но и не забывая возвращаться в город к людям.

Появились катера, машины, телевиденье, компьютеры, мобильная связь, которая улучшала людям жизнь, а меня это все только забавляло. Больше всего забавляли высокие каблуки, которые среди девушек стали называться шпильками. Но и к ним со временем пришлось привыкнуть, хотя быстрее было сломать ноги, чем куда-нибудь пройтись на шпильках.

Часто приходилось жить в городе, где у нас был особняк. Я открыла свой ресторан, в котором работала шеф-поваром. Спустя несколько лет у меня была уже сеть ресторанов.

Все менялось вокруг. Мир, люди. И только неизменной оставалась наша с Израэлем любовь и наша бессмертная семья.


Сообщение отредактировал Ангел-Я - Понедельник, 20.08.2012, 03:03
 
Shollye
Охотник
Дата: Понедельник, 20.08.2012, 09:52 | Сообщение # 1495
.:Tamashi o tabe:.
Группа: Модераторы
Сообщений: 2279
Статус: Offline

Награды: 57
Грэм Рэдфокс



Взрослый Грэм




Новоиспечённая семья вернулась на «Месть королевы Анны», которая держала свой путь через Коберн-Таун. Грэм Тосковал о своём друге, но рядом с ним всегда была Селена и иногда и Израэль. Шкет всё так же помогал мужчине с пушками. Время пролетело незаметно. И вот, полюбившийся ему остров.

Жить рядом с людьми в непосредственной близости Селена не хотела. Поэтому Грэм и Израэль занялись поисками дома. Руины, некогда хорошего строения, они вскоре нашли и решили восстанавливать.

Работая днём на восстановлении дома, а вечером в таверне зазывалой на бои, Грэм не успевал следить за пролетающими днями. Но однажды всё изменилось. Грэма вытащили на бой. Кровь кипела, в ушах стучало. Шкет был побит, но победил. Ему так понравилось это, что мальчонка решил заниматься боями через день.

Дом почти был отстроен. Рэдфокс недовольно косился на Израэля. Как-то раз, сунув отцу в руки кольцо, парнишка чуть ли не пинками, заставил мужчину сделать предложение Селене по-нормальному. Свадьба проходила в церквушке. Грэму было жутко неуютно. Он то и дело поглядывал на выход и мысленно торопил священника. Когда же церемония закончилась, шкет пулей вылетел на улицу. Он предупредил родителей, что исчезнет на пару дней.

Грэм не желал мешать первой брачной ночи, да и просто хотелось выпить, так как он жутко боялся находиться в церквях. Не верить в Бога и бояться его кары? Да, вот таким был Грэм.

Шкет работал в таверне, подался даже в кузницу, которой управлял дядя Луки. Мужчина вспомнил парнишку и принял его на работёнку. Грэм как мог, старался приносить пользу семье. Страх, что его опять кинут не оставлял сердце ребёнка.

Через месяц вернулась «Анна». Поступок Израэля Грэм не мог полностью признать. С одной стороны это был побег, но с другой – вынужденная мера, прощание со свободной. Стоя на причале рядом с Селеной, Грэм наблюдал, как кораблю удаляется за горизонтом. Шкет обнял мать и повёл домой. С того самого дня шкет стал трудиться в два раза больше, чтобы Селена не чувствовала ни в чём нужды. Но всё же, тайком от матери, ребёнок прикладывался к бутылке, когда она уплывала в море на несколько часов.

Когда же Рэдфокс узнал причину, по которой Селена уплывала, он разозлился и…обиделся. Мальчонка принял новость, что мать беременна и не сказала ему об этом, как признак недоверия.
Шло время. На Коберн-Таун приехала Бэт. Шкет принял новую подругу матери в штыки и старался не находиться рядом, когда девушка приходила к ним в гости. Грэм видел, что такая необычная подруга помогала Селене справиться со своей уникальностью и одиночеством.

Однажды, после тяжелого рабочего дня в кузнице, Грэма сильно избили в драке в таверне. Соперник избивал его, когда уже был без сознания он. Парнишка не почувствовал, как его выкинули из таверну на задний дворик прямо в грязь. Шкет медленно умирал от полученных ран.

Но следующее утро настало. Над своей головой Грэм учидел Селену. Мать обняла его и через пару минут начала читать лекцию, после которой последовала очередная просьба завязывать с боями. Грэм дал слово, что на пару месяцев точно оставит это дело. Через два дня он ушёл на пляж, где не скрываясь, стал пить ром. Его мучили кошмары той ночи. Мать выхватила тогда у него из рук бутыль и разбила о скалы стекляшку. Парнишка нервно дернул головой и чуть отстранился. Благо события дальше развиваться не стали. Всё закончилось мирно.

Настал день, когда Селене нужно было уплыть. Грэм весь этот день был хмурым и каким-то серым. Мальчонка понимал, что так надо, но избавиться от страха, что его бросают, не мог. Пока матери не было рядом, Грэм погрузился в работу в кузнице. Еду он добывал рыбача и воруя. От этой привычки он не мог избавиться. Ему было страшновато по ночам, когда никого не было рядом, поэтому обычно уже с вечера сидел в таверне и наблюдал за боями. Утром же он занимался строительством люльки для ребёночка.

Вскоре вернулась Селена с малышкой. Грэм исправно исполнял роль заботливого брата и помогал матери со всем. Появление Тии в доме оживила его. Тишина были лишь тогда, когда кроха спала.
Прошёл год, как Израэль уплыл. И в один ужасный день, он вернулся. Грэм, привыкший жить без отца не принимал мужчину, не слушался его совершенно. Только мать и маленькая Тия могли утихомирить парня.

Грэму было уже восемнадцать, когда родился младший сын Селены и Израэля. Парень учил младших братьев рыбалке, быстрому бегу, небольшому шулерству и карточным фокусам. Он очень любил братьев и старался им помогать.

Тия с каждым годом становилась всё прекраснее. Грэм однажды спросил у матери, а не будет ли грехом его чувства к сестре. Как же он был рад, вспомнив, что он не родной сын. Рэдфокс ждал, пока малышка Тия подрастёт, и надеялся, что она ответит ему взаимностью.

Как это произошло Грэм не помнит. Она смотрела ему в глаза, волосы развевались на ветру и их первый поцелуй. До этого момента парень уже целовался с девушками, да и не только. Но этот поцелуй был особенным.

Грэм и Тия знали, зачем родители пошли к морю в позднее время. Они позвали Оливера, Себастьяна и Джека за собой. Дети стояли на берегу и ждали, когда мать и перевоплощённый отец вернуться к ним.

Вскоре состоялась свадьба Грэма и Тии. Церемонию они устроили дома, так как Рэдфокс не мог переступить ещё раз порог церкви. Прошло совсем немного времени после свадьбы, как Грэм заметил изменения в своей жене. Он не стал ничего говорить, зная, что это закон русалок. Мужчина обнял любимую и поцеловал в округлившийся животик.

Тия уплыла за месяц до родов и приплыла только, когда мальчику было три месяца. Счастливые родители заранее выбрали имя для ребёнка - Уильям.

От матери Грэм узнал, что младшенького, Джека, повесили за пиратство. Парень скорбел вместе с родителями. Он видел, что отцу хуже всего, поэтому старался не оставлять его одного и увлекал всё новой работой или же охотой с рыбалкой.

Из всех, кто проживал в домике на берегу моря, Грэм с сыном был единственным, кто был не вечен. Когда же Тия предложила ему стать таким же как сама, Грэм не удивился, но испугался перемен. Он извинился перед женой и ушёл на пляж. Ему уже было тридцать один год. Жизнь заканчивалась. Но бросить любимую он не хотел. Всю ночь Грэм прошёл в раздумьях и переживаниях, но, увидев поутру, родителей, которые вышли на прогулку, держась за руки и смотря друг другу в глаза, принял решение.

Года сменяли друг друга, бессмертная семья переезжала с места на место. Смерть Уильяма сильно отразилась на Грэме. Мужчина впал в ярость и отплыл чуть дальше от дома и боролся со скалой, вымещая свою злость на бедном камне.

Рэдфокс понимал, что прошло довольно много времени только тогда, когда человечество изобретало что-то новое. Грэм не брезговал пользоваться дарами смертных. Он продолжал работать в ювелирном бизнесе матери, но и в оружейной отца бывал частенько, помогая.

К чему всё это приведёт его и его семью, Грэм не знал. Ему было интересно заглянуть за новое столетие, узнать людей и быть рядом со своей любимой.


 
_серый_волк_
Охотница
Дата: Вторник, 21.08.2012, 17:17 | Сообщение # 1496
Призрак
Группа: Проверенные
Сообщений: 324
Статус: Offline

Награды: 21
Джордж Лоутер



Всю неделю плавания до Коберн-Таун я размышлял о своей дальнейшей жизни. Возвращаться к пиратству мне не хотелось и придя в порт я твёрдо решил вернуться к Королевской службе. Подал прошение на имя губернатора этих земель и мне было даровано помилование и разрешение взойти на борт королевского судна, стоящего на рейде Коберн-Тауна.

Проплавов некоторое время в составе экипажа этого судна я вновь оказался у берегов Англии, где с удовольствием встретился с семьёй. Но зов приключений всё же оказался сильнее спокойной жизни и через два года я снова отправился в порт.

В начале 1721 года, устроившись подштурманом на 16-пушечное судно «Гамбия касл» (водоизмещение — 250 тонн), которое принадлежало Королевской Африканской компании, я отплыл с капитаном Чарлзом Расселом из Лондона на реку Гамбия. Одной из целей этого вояжа была доставка в Форт-Джеймс отряда солдат под командованием Джона Мэйсси. К месту назначения мы прибыли без происшествий, но, когда солдат высадили на берег и разместили в казармах, оказалось, что заботиться об их пропитании некому. Губернатор колонии полковник Уитни перепоручил это дело ассистировавшим ему купцам и факторам, а те посадили гарнизон на голодный паек. Возмущению капитана Мэйсси не было предела. «Я приехал сюда не для того, чтобы быть здесь гвинейским рабом»,- заявил он; и добавил, что, если торговцы не улучшат снабжение его и вверенных ему солдат, то он сам найдет способ, как это сделать.

В то же самое время я поссорился со шкипером. То как он обращался с солдатами и матросами не никуда не годилось. Он был британским офицером, а не пиратским капитаном, которому дозволено обходится с пленными как только угодно. Те матросы и солдаты не заслуживали таких унижений, лишений и побоев. Я как мог препятствовал его выходкам. Так что, когда шкипер захотел наказать меня, моряки клялись, что убьют первого, кто руку подымет на их подштурмана. Но я хорошо понимал, что это прямой путь к бунту, а это означало каторгу или виселицу. Поэтому я попытался отговорить их от того, что бы заступаться за меня и идти против своего командира. Я очень не хотел, что бы отряд пиратов пополнился новыми рекрутами. Может быть хоть кого-то удастся удержать от ошибок. Разумеется, матросы, которые сами рассердились на меня за моё предупреждение.

Между тем я сдружился с Мэйсси и рассказал ему о своем унижении со стороны капитана Рассела, отметив, между прочим, что команда заняла мою сторону. Из бесед со мной Мэйсси понял, что я замышляю захватить корабль. Поскольку купцы и факторы не улучшили рацион солдат, капитан решил содействовать мне в осуществлении задуманной акции.

Шкипер, видимо, догадался, что готовится бунт, и поехал на берег посоветоваться с губернатором. Подозревая, что речь будет идти обо мне, я начал действовать без промедления; в той же шлюпке я отправил курьера с письмом к Мэйсси. «Прошу Вас пожаловать на борт, так как пришло время исполнить наш замысел»,- говорилось в нем.
Я, подняв на ноги заговорщиков, арестовал первого штурмана и запер его в трюме, а потом велел матросам готовить судно к отплытию.

Так я вновь стал пиратом.

Тут я собрал всех на палубу и говорил им: «Глупо, ребята, думать о возвращении в Англию, ибо что уже мы наделали, того довольно для осуждения нас на казнь. И так прошу вас подумать, что у вас под ногами надежный корабль, и не лучше ли нам искать своего счастья в открытых морях по примеру многих других, которые до нас были и сыскали себе спокойную и беззаботную жизнь!» Все на то согласились и клялись не выдавать друг друга».

По моему приказу корабль был выдраен от носа до кормы и переименован в «Хэппи Диливэри» (Happy Delivery — Счастливое Избавление), после чего новоиспеченные джентльмены удачи — около пятидесяти человек,— не отступая от обычаев своих предшественников, разработали собственный устав и поклялись на Библии стоять друг за друга до могилы.

Определенных планов у меня и Мэйсси не было, и, посовещавшись, мы решили посетить традиционный район крейсерства морских разбойников Атлантики — Карибское море. 20 июня 1721 года, спустя неделю после подписания договора, «Хэппи Диливэри» на подходе к Барбадосу встретился с бригантиной «Чарлз». Это судно было приписано к Бостону, и шкипером его был некто Джеймс Дуглас. Ограбив корабль, мы отправились к западной оконечности острова Эспаньола. Здесь им попался французский шлюп с грузом вина и бренди. Мы прикинулись мирными торговцами и сделали вид, что собираемся купить у французов их товары, но затем повергли шкипера в трепет, показав ему свое истинное лицо. Посмеявшись над доверчивыми французами, мы перетащили к себе на корабль тридцать бочонков бренди, пять бочек вина, множество отрезов персидского ситца и около 70 фунтов стерлингов в звонкой монете. Так как вся эта добыча досталась мне без особого труда, то я оставил шкиперу 5 фунтов «компенсации» за причиненный ущерб.

Вскоре между двумя лидерами разгорелась борьба за власть. Мэйсси постоянно провоцировал меня, устраивал на борту ссоры, и бывали случаи, когда матросы и солдаты из противоборствующих лагерей бросались друг на друга с обнаженными клинками. Я понимал, что подобная атмосфера, сложившаяся на судне, угрожает нам катастрофой. Нужно было разъединиться, и когда Мэйсси с десятью солдатами пожелал пересесть на небольшой призовой шлюп, я с радостью согласился пойти им навстречу.

10 января 1722 года мы наткнулись на бостонский корабль «Грейхаунд», которым командовал Бенджамин Эдвардс. Приблизившись к нему, я выпалил из всех своих пушек и поднял на мачте черный флаг. Но капитан Эдвардс оказался не из робких. В течение двух часов он вел бой, пытаясь оторваться от преследования, и, лишь убедившись в тщетности своих попыток, сдался на мою милость. Не обнаружив на борту приза никаких богатств, кроме груза кампешевого дерева, мои пираты впали в бешенство и зарубили двух моряков, а остальных пересадили на свое судно. «Грейхаунд» был сожжен.

На борту «Хэппи Диливэри» я предложил пленным присоединиться к своей ватаге. Всем им раздали кружки с ромом и рассказали, какими богачами они станут, если продадут души дьяволу. Пленные ром выпили, но добровольно идти в пираты отказались. Тогда второй помощник капитана Чарлз Харрис и еще четыре моряка были рекрутированы насильно.

28 мая 1722 года на 38° с.ш. мы овладели бостонской бригантиной «Ребекка», возвращавшейся домой с острова Сент-Кристофер; ее шкипером был некий Смит. Этот приз отдали Лоу, который пересел на него с 44 другими разбойниками; в ту же ночь они покинули меня, полагая, что его «опекунство» может отрицательно сказаться на их «чернознаменном» бизнесе.

Оставшись в одиночестве, я решил сменить район крейсерства и отплыл в воды Северной Америки. Недалеко от Нью-Йорка мы взяли три или четыре рыболовных судна, а 3 июня повстречали корабль «Мэри Гэлли», направлявшийся с острова Барбадос в Бостон; они забрали с него деньги и серебро, четырнадцать бочонков рома, шесть бочонков сахара, несколько ящиков перца и шестерых африканских невольников. В Чесапикском заливе пираты взяли на абордаж большой шлюп. В тот же вечер, став на якорь недалеко от берега, они начали бить в барабаны, празднуя победу; об этом сообщили возбужденные жители округи, не смыкавшие глаз на протяжении всей ночи. Появление морских разбойников напугало купцов и судовладельцев во всех ближайших портах, и все рейсы были отменены на неопределенное время.

С началом весны 1723 года я предложил своим людям наведаться на рыбные промыслы Ньюфаундленда. Здесь мы захватили шхуну «Свифт» шкипера Джона Худа, с которой забрали большой запас провизии и трех моряков. Потом, взяв еще несколько призов, решили вернуться к «сахарным островам» Вест-Индии. По пути туда ограбили бригантину «Джон и Элизабет» шкипера Ричарда Стэнни, рекрутировав с нее двух матросов.

В августе того же года мы объявились в Карибском море. Запасы провизии на судне подходили к концу, и пополнить их удалось лишь после захвата французского корабля с Мартиники.

14 сентября
пираты заметили на горизонте невольничий корабль «Принсес Гэлли», шедший от берегов Западной Африки на остров Барбадос под командованием Джона Уикстеда. Последний прибавил парусов и попытался оторваться, но перегруженное торговое судно оказалось тихоходнее нашего шлюпа, который упорно преследовал его и открыл огонь из всех пушек. В восемь часов вечера мы приблизились к жертве, и погоня на этом закончилась. Капитану «Принсес гэлли» было приказано прислать шлюпку, в которую тут же спустилось несколько моих вооруженных людей.

Глупые гражданские никак не хотели говорить нам где золото. А мне надо было что-то дать команде, находящейся на взводе после боя и абордажа. Мы потеряли несколько человек убитыми и ранеными и мне стоило огромного труда сдержать своих головорезов от того, что бы они не вздёрнули офицеров «Принсес Гэлли» или не порвали их на куски.

Следующие двадцать четыре часа стали кошмаром для Уикстеда и его экипажа. Джон Кроуфорд, двадцатипятилетний судовой врач, и второй помощник капитана Голдсмит Блауэрс были подвергнуты пыткам — зажженные фитили были вставлены им между пальцами, чтобы заставить их раскрыть местонахождение золота. Это было минимально наказание, которое принесло бы наименьший вред пленным. Думаю, что врач смог залечить все раны. Я старался не допустить непоправимых увечий. Вскоре нам удалось обнаружить на борту приза двадцать четыре унции золота. Кроме того, мы забрали на свой шлюп порох, пистолеты, пушечное снаряжение, две пушки с квартердека и две вертлюжные пушки. Одиннадцать черных рабов общей стоимостью 500 фунтов тоже стали нашей добычей.

Двух специалистов, судового плотника и помощника хирурга, разбойники зачислили в свой экипаж насильно. Двое других моряков присоединились к ним по собственной воле.

Когда днище шлюпа обросло ракушками, мы на общем совете решили кренговать свое судно на необитаемом острове Бланко, лежащем недалеко от побережья Венесуэлы. Было начало октября. Выбросив судно во время прилива на песчаный пляж укромной бухточки, расположенной на северо-западной стороне острова, они расснастили его, перетащили на берег пушки, паруса, снасти и продукты, а потом приступили к очистке днища. На нашу беду, в этот момент мимо острова проплывал английский военный шлюп «Игл», направлявшийся с Барбадоса в порт Кумана; его командиром был Уолтер Мур. Заметив подозрительное судно, которое кренговали на пляже какие-то оборванцы, капитан Мур подошел ближе, желая получше разглядеть, кому оно принадлежит. Чтобы заставить незнакомцев показать свой флаг, он сделал предупредительный выстрел из пушки, но не получил вразумительного ответа.

Мне не оставалось ничего другого, как вступить в бой. Раздался залп из пушек, установленных на берегу, но ответным огнем с «Игла» пиратская батарея была тут же подавлена. я, находившийся в это время на борту шлюпа, решил не рисковать и, выбравшись через окно каюты, вместе с двенадцатью сообщниками бежал в лес; туда же ринулись остатки его воинства, уцелевшие после разгрома батареи.

Что же случилось с Джорджем Лоутером? Согласно одному документу, через несколько недель после вышеописанных событий на острове Бланко высадились моряки с какого-то судна. Обыскивая лес, они обнаружили обезображенный труп пиратского капитана. Рядом с ним лежал разряженный пистолет, из чего сделали вывод, что он покончил с собой.

Это было не трудно сделать: переодеть одного из погибших ребят в свою одежду, а остальное завершать насекомые и птицы всего за несколько недель.

Я наконец-то был свободен и полностью независим. И я сам решу как и где мне жить дальше.




Сообщение отредактировал itcnm - Вторник, 21.08.2012, 17:37
 
Irson
Охотница
Дата: Пятница, 24.08.2012, 19:02 | Сообщение # 1497
Охотник
Группа: EliteGamer
Сообщений: 2272
Статус: Offline

Награды: 13
Лука Грэй


Корабль отправился обратно на остров Коберн-Таун. Луке представилась возможность повидать свою семью, узнать как идут дела в кузнице, отдохнуть. После рассказов о своём путешествии, родня уговаривала остаться на острове, как и раньше вести дела в кузнице. Но мужчина твёрдо решил следовать своему сердцу, оттыскать свой "рай".

И вновь долгие месяцы странствий по морю и суше. Мужчина оставил пиратство, явно не его призвание было. Даже обещания богатств и славы не могли удержать его на корабле. Лука странствовал из деревни в деревню, повстречал немало интересных людей, подрабатывал по несколько дней перед тем, как отправиться дальше. Работы мужчина не страшился, проработать с 13 лет в кузнице и любая работа пустяком покажется. Несколько раз учавствовал в боях, заработал немало. Было время, когда на острове Коберн-Таун он зарабатывал так же.

Прошло года два, как Лука покинул Коберн-Таун. Лука обосновался в портовом городке Дартмут в Англии. Спустя 24 года мужчина вернулся на историческую родину. Мужчина устроился работать в кузницу по своей профессии. Хозяину кузницы понравился новый работник, он доверил даже обучение совего сына. И вот, и Луки вновь появился ученик.

Так прошло четыре года. За это время Лука купил небольшой дом, взял на себя все дела в кузнице, так как хозяин слёг с тяжёлой болезнью. Клиентов было много, заказов тоже, платили много. В свои 33 года Лука встретил девушку 24 лет, что вскоре стала его женой. Единственное, что осталось сделать, это привезти сюда свою семью, сестёр, что в каждом письме пишут как сильно скучают и ждут.

Пообещав вернуться через пол года, Лука отправился в путешествие на Коберн-Таун. Спустя 6 лет он вернулся на остров, где прошла большая часть его жизни. За время его путешествия, дядя скончался, не дотянув всего неделю до приезда мужчины. На острове Лука встретил старых друзей, Селену, Израэля и Грэма. В счастлитвой семье было прибавление, что порадовало Луку. Однако возникла проблема с кузницей, на сестёр оставить дела нельзя, не их это дело. За время отсутствия Луки, кузница приносила хорошие деньги. Конечно, немного меньше чем в Дартмуте. Взвесив все за ипротив, Лука решил остаться на, ставшем уже родным, острове.

Известив об этом в письме жену, Лука вновь взялся за привычную работу. Прошло 3 месяца, когда на пороге неожиданно появилась его жена Кетлин. Ради Луки, она навсегда покинула родину Англию и приплыла на этот остров. И зажили они долго и счастливо... хэппи-енд))))
 
claire3009
Охотница
Дата: Суббота, 15.09.2012, 23:25 | Сообщение # 1498
Призрак
Группа: Проверенные
Сообщений: 303
Статус: Offline

Награды: 24
Джек Рэкхем


Господи! Мне кажется, мой разум уже на грани помешательства! Видите ли, юному пирату не хватает приключений на свою задницу! После тогдашних приключений с Дином и остальными, я не захотел опускать руки, поэтому подговорил Энн на новые авантюры, и, честно говоря, судя по пляшущим бесенятам в ее глазах, у нее зародилась похожая идея. После высадки с "Мести королевы Анны" мы принялись обсуждать идею, выбрав для засады старую таверну недалеко от Нассау.

Похоже, мы оказались очень везучими - все шло точно по плану, и, в конце концов, слаженной командой нам удалось захватить корабль, дабы отправиться в новое путешествие...недолгое... Казалось бы, мы уже преодолели все препятствия, да вспомнить даже "Летучего Голландца"! Но в этот раз, мы оказались в безнадежном положении, и уже никакое чудо нам не помогло бы...

На этот раз, ловушки испанских властей, которые мы обходили столь долгое время, сработали, полностью обезоружив нас перед лицом врага. Наша тактика дала трещину, и осень 1720 года полностью убила нашу надежду на лучший исход. Но я не стал сопротивляться, как и моя команда, видно взяв пример с капитана, что мне очень не обрадовало, ведь, хотя и готов был смириться со своей трусостью, но чтобы вся команда...

Нас всех заковали в кандалы и привезли на Ямайку, собственно, где и должна была через пару недель состояться наша казнь. С каждым днем становилось все жарче, будто меня прожаривали изнутри, но я-то понимал, что это всего лишь страх перед смертью...странно, что он наступил только сейчас. Трус! Вот тебе и позорная смерть!

Этот день должен был настать, когда-нибудь... На улице тихо звучала барабанная дробь, готовя всех приготовиться к самому худшему. "Мы мчимся прямо в обволакивающую мир белизну, перед нами разверзается бездна, будто приглашая нас в свои объятья". Теплое прикосновение руки заставило сердце ёкнуть:

- Энн... - я слегка улыбнулся. Зря, зря она сюда пришла. Я уготовил ей такую судьбу, она должна меня ненавидеть. Это было бы правильно. Это и есть правильно. Но теперь я и думать ни о чем другом не смел, только о ней...той, которая даже в этот трудный час не оставила меня... Мне шепнули на днях, что у меня родился сын... Хвала Господу, лишь бы он не стал таким подлецом, как его отец...

Последнее, что я увидел, перед тем, как на голову закинули черный мешок - сверкавшие на солнце, будто золото, волосы Энн и ее ослепительная улыбка...

- Еще увидимся...когда-нибудь...

***




- СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ!

Цепи якорей гремят в порту,
Верят корабли в мою мечту.
Всем ветрам назло
Я спешу на зов
Дальних, неизвестных островов.


*He's this sort of harborer of good and fun and madness, and he's the cleverest man in the universe — and the silliest man in the universe*
 
солнышко26
Охотница
Дата: Четверг, 11.10.2012, 14:38 | Сообщение # 1499
Игрок
Группа: EliteGamer
Сообщений: 593
Статус: Offline

Награды: 34
Аллегра Веласкес





Вернувшись на корабль, надо было решать куда дальше направлять свою жизнь. В первой же бухте я решила сойти с «Мести», путешествие на этом корабле было для меня законченно. Попрощавшись со всеми, я ещё раз напомнила Энн и Мэр про Ямайку.
- Часть меня, всегда будет с вами. – я обняла подруг.

Расставание с Джозефом было оставлено напоследок, но его фраза о том, что я должна остаться с ним привела меня в смятение. Он был не готов меня отпустить, а я не была уверенна, что могу уйти от него.
— Остаться с тобой? Почему? Мы же все время ругаемся!

Quote (komok_schastya)
— Вот почему! Мы ругаемся! Ты меня называешь самодовольным мерзавцем, я тебя — занозой в заднице. Ну и что? Ты такая почти всегда! Я не боюсь тебя обидеть. Ты в две секунды успокоишься и опять начнешь выводить меня из себя!

— Вывод?

Quote (komok_schastya)
— Жизнь будет не легкой, а наоборот, очень трудной. Придется бороться с этим каждый день, но я буду бороться, потому что ты мне нужна! Я хочу, чтобы ты была со мной, каждый миг, всегда! Я тебя прошу, пожалуйста…

(спасибо за диалог фильму «Дневник памяти»)

С корабля мы сошли вместе, всё следующую неделю провели не расставаясь. Мы бурно ругались и так же мирились, это всегда было частью наших отношений, частью нас самих. Но его оберегание меня от всего, сводило с ума. Вдруг Джо с чего- то решил, что нам с его родительницей непременно нужно познакомиться и с этого начался наш путь в Англию. Мы прибыли в Лондон поздно ночью и решили, что отправимся к миссис Уолтер утром. Встав на рассвете, я глядела на спящего Джо. Часть меня хотела быть с чёртовым самодовольном мерзавцем, но наравне с этим я понимала, что теряю то, чем дорожу больше всего - свободу.
- Ты душишь меня своей безмерной любовью. – я прошептала это Джозефу поцеловала его и ушла, прихватив и свою долю драгоценностей майя и половину его. *Ну забирать всё, даже для меня кощунственно.*

Мой путь лежал домой в Испанию. Я должна была сделать, то, чего хотели мои предки. Но замыслить это было гораздо легче, чем осуществить.

Прибыв в свой родной город, я начала потихоньку наводить справки, о состояние моего поместья и его нынешнем хозяине Дарене Ричардсе. А Бабуля оказалась права, люди действительно слушали меня, когда я этого очень хотела, мало того, через некоторое время, я развила это до очень не плохого даже внушения. Был правда существенный минус, это отнимало довольно много сил.
Но в случае с Ричардсоном, напрягаться сильно не приходилось, его здесь не любили, и разбалтывали всё, что нужно в основном сами. Мало того, что он начал безбожно пить и не только спустил всё своё Английское имущество в карты, так ещё и привёл в упадок состояние моей семьи, а следовательно и своих рабочих. Он винил их во всех бедах, применяя розги в качестве наказания за любую провинность и заставляя работать до изнеможения.

Наняв небольшую горстку людей, я пробралась с ними в дом. Дарен играл в карты, с каким- то местным графом.

Зайдя в зал, и сев за стол, я пристально посмотрела золотистыми глазами на второго игрока.
- Вы устали, доиграв последнюю партию, вы распрощаясь с мистером Ричардсом отправились домой - мужчина встал и молча пошёл на выход – стойте, ещё в процессе игры Дарен сказал вам, что собирается в кругосветное путешествие и не знает когда вернётся, и разумеется вы никогда меня не видели.
- Ну же, проводите гостя до его кареты. - я указала на дверь нанятым головорезам.

Человек заставивший меня покинуть свой дом, не мог вымолвить и слова. Наверно он уже давно решил, что я сыграла в ящик, и сейчас думал, что происходящее его пропитый глюк. Ричардс хорошо выглядел, пьянство не коснулось его внешности.
- А я смотрю ты не торопишься кидаться к своей падчерице с объятиями. Что не рад меня видеть? – ногой я выбила из под него стул. – Дай мне хоть одну причину не убивать тебя здесь и сейчас.

- Хорошо выглядишь Али – мужчина быстро вернул самообладание. – ну надо же ты стала даже красивей своей матери. Причину не убивать говоришь… ммм… могу дать две, что бы убить, ты же за этим пришла. Ну так вот, твоего деда на охоте подстрелил я, знаешь я ненавидел его всё душой, видители он не считал меня хорошей партией для дочери. А я ведь ещё тогда сказал, что отниму у него всё - Дарен встал и с улыбкой на лице опустошил стакан с вином.

Тяжёлые воспоминания накатили волной, в тот год я потеряла сначала няньку потом деда.
- Твоя мать… ну её болезнь пришлась так кстати правда, она ведь как раз совпала с появлением в вашем доме служанки англичанки, которая делала такой прекрасный чай. Ох, я уж не говорю, о том, скольких ваших людей я отправил на тот свет.

Злость кипела во мне, заглушая всё. Я достала саблю и подошла к Ричардсу.

- Ну давай, умереть я не боюсь, в конце концов я сделал, что обещал, уничтожил вас и всё с вами связанное, а мы не такие и разные, да ? – он улыбался мне в лицо.

- О нет, я хуже... - схватив его за руку и пристально посмотрев на него я продолжила, зная, что глаза уже поменяли свой цвет. – Ты будешь рабом, эта мысль будет тяготить тебя и разъедать изнутри, ты будешь ненавидеть себя за то, что сделал, и что делаешь, будешь помнить, что имел и потерял, но не будешь помнить ничьих имён и своего собственного, самая худшая и грязная работа всегда будет твоей, ты будешь хотеть всё изменить, но никогда не сможешь этого сделать.

Дарен с ужасом смотрел на меня.

- Увидите его и продайте на первое попавшееся судно, там всегда нужны рабы. – я опустилась в кресло, голова раскалывалась, а из носа пошла кровь, я только, что взвалила на себя, что – то очень тяжелое.

Свободу от властей получить оказалось довольно легко, пробравшись на костюмированный бал организованный губернатором, я ненавязчиво ему объяснила, что он безумно хочет добиться для такого ангельского создания как я, помилования короля.

Бал


Часть денег майя очень пригодились в строительстве винодельни и восстановлении виноградников. Через два года тяжёлой и изнуряющей работы, фамилия Веласкес вернула былую мощь.

Виноградник


Поместье



Скучая по Джо, я отправилась теперь уже на своём корабле на Тортугу, надеясь встретить его или что – нибудь о нём узнать, и мои желания оправдались, правда ни так как я ожидала. Сарафанное радио старых знакомых донесло, что этот самовлюбленны йндюк надумал женится.

Часовня украшенная цветами. Невеста идёт к алтарю , держа в руках букет из роз, навстречу к своему будущему мужу… моему Джо.
 
солнышко26
Охотница
Дата: Четверг, 11.10.2012, 14:39 | Сообщение # 1500
Игрок
Группа: EliteGamer
Сообщений: 593
Статус: Offline

Награды: 34
Священник начинает свою речь: - Джозеф Уортон согласен ли ты взять в жёны любить и почитать в горе и радости, болезни и здравии, Аллегру Веласкес.


Я буквально мозжечком почувствовала, как мистер Уортон пытается удержать выпадающие от возмущения и удивления глаза, убирая фоту с моего лица.
- Немного неожиданная встреча, да милый? – я состроила абсолютно невинный взгляд - Ты правда думал, что вот так вот запросто женишься на другой? –уже с усмешкой, –И да не состоявшаяся миссис Уортон в порядке, просто …решила отдохнуть у себя в комнате, ну знаешь, невесты такие нервные.- в толпе собравшихся пошёл гул. - Ты не мог бы уже взять меня в жёны по скорей, гости начинают нервничать.

Quote (komok_schastya)
- Еще какая неожиданная, - нервный смешок сорвался с уст, - Я то «да» скажу, не кинешь ли ты меня снова? – взгляд исподлобья, аля Джозеф Уортон очень зол.

- Ну в полнее возможно… что теперь я буду хорошей девочкой – ухмылка не сходила с лица.

Quote (komok_schastya)
- Да, беру эту занозу в заднице в жены, до тех пор, пока смерть не разлучит нас, - гордо закончил и ухмыльнулся.

Священник продолжил:
- Аллегра Веласкес согласена ли ты взять в мужья любить и почитать в горе и радости, болезни и здравии, Джозефа Уортона.


Я картинно потупилась в пол и закусила губу, делая вид, что незнаю что и ответить, выводя тем самым Джо из себя.
- Ммм. .. ну прям не знаю, пожалуй возьму. - недослушав фразу про мужа и жену, мы поцеловались.

После свадьбы мы снова окунулись в свою стихию, пиратство.




Через некоторое время я поняла, что беременна. Животик у меня появился только к пятому месяцу, поэтому держать в тайне моё интересное положение было не сложно. Когда Джо узнал, что у нас будет малыш, то сразу решил, что теперь нам срочно надо в Англию. Миссис Уортон приняла меня не сразу, но ей пришлось свыкнуться с мыслью, что теперь я буду матерью её внукам.

Узнав, что моих друзей всё таки поймали на Ямайке и казнили, я испытала шок и прилив ярости. Стоявшие рядом фужеры разлетелись на мелкие осколки, по щекам текли слезы, и я почувствовала резкую боль, роды начались раньше срока, так на свет появился наш Себастьян.

Я постоянно видела один и тот же сон, Энн и Мэри с детьми сбегают из тюрьмы. *Это же не возможно…*. У местных я узнала о таверне, где обычно завсегдатели охрана тюрьмы. Узнать кто охранял моих подруг было не сложно, личности они были известные. От него используя свою маленькую хитрость я узнала, что амазонки бежали. Рассказав мне всё, охранник навсегда забытл о том, что произошло.

Мы вернулись в Испанию, имение процветало. И с чего- то вдруг мистер Уортон решил, что теперь ему можно стать алкоголиком и повиснуть у меня на шее.

бизнес - леди)))



наше винишко


Застав его как то пьяным в погребе и развернув к себе я сказала:
- Это должно прекратиться здесь и сейчас. Просто хватит! – почему- то лезть в мозги собственного мужа, было куда тяжелей. Но это дало свои плоды, Джо снова вернулся к своему прежнему состоянию и стал помогать мне с винодельней.

Прошло пять лет, у нас родился ещё один прекрасный мальчик Джон. А через три года после этого я снова ждала малыша.


Роды обещали быть сложными и я хотела, что бы если что – то случится, рядом с моими детьми был не только их отец но и бабушка, поэтому мы отправились в Англию. Но моя дочь решила появиться на свет не в госпитале, а в море. Всё, что происходило после начало схваток, прошло мимо меня. Я помнила лишь тьму перед глазами и видела полубезумного Ричардсона всего грязного в лохмотьях где –то в трюме, рядом с нами была мама.
- Он измучен, и часть тебя мучается вместе с ним, отпусти его, пора жить дальше… но это должен быть твой выбор…– она исчезла.

Я никогда не забывала, что сделала с ним, да вмешалась, переписала его судьбу, но прямо скажем мук совести я не испытывала, это просто был моя ноша, которую я несла с того самого момента. И даже теперь смотря на этого человека, у меня не было к нему жалости, но пора было уже так или иначе закончить эту историю. Мысль просто оборвать его жизнь стучала в висках.
- Ты ведь слышишь меня, Дарен. – по испуганным глазам мужчины было видно, что да, – Ты свободен, – его взгляд начал проясняться. - но ты никогда не приблизишься ко мне и моей семье, слышишь никогда!

Я очнулась, оказалось, в отключке прошло несколько дней, рядом со мной лежала моя малышка. А груз который столько лет был моим спутником– исчез.

Наша семья вскоре вернулась в Испанию.

Джон и Себастьян бегали с Джозефом по саду, а я качала Альму на руках и смотрела в её меняющиеся с золотистого снова на голубой цвет глаза. Каждый из моих детей унаследовал, часть наследия предков. Но выбор, который однажды сделала я, предстоял только дочке.
- Постараюсь, помочь тебе сделать его правильно, хотя решать как поступить всё равно придётся тебе, но ты ведь сделаешь всё правильно, да?- я поцеловала малышку.

*Могла ли я тогда, будучи на "Месте королевы Анны" предположить, что моё счастье будет в этом... вряд ли, да. Кажется мне, что и никто глядя на ту меня, не мог бы об этом подумать. Но судьба парой приводит нас туда, куда мы абсолютно не ожидаем... Хотя что-то и остаётся неизменно, я не потеряла тягу к приключениям и чему-то опасному, всё это до сих пор со мной, и периодически находит выход в путешествиях, на нашем корабле, по всему свету.

Но теперь у меня появилось то, что стало важней всего на свете, то без чего я не смогу жить...* улыбаясь, я посмотрела на Джо и детей.

в одинаковых пижамках)



Дети



Альма и Себастьян играют во дворе





Сообщение отредактировал Brook - Четверг, 11.10.2012, 18:55
 
Форум » Ролевая Elite Gamers Team » Игры » Морские Волки ((ЧИТАТЬ ИГРУ!))
Страница 100 из 102«129899100101102»
Поиск:

AllStarz Top Sites OZON.ru

ТВ-СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ.РФ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ-ТВ.РФ

Supernatural является собственностью The WB Network / The CW Network
Все используемые аудиовизуальные материалы, размещенные на сайте, являются собственностью их изготовителя (владельца прав) и регламентируются Гражданским Кодексом Российской Федерации, а также международными правовыми конвенциями. Вы можете использовать эти материалы только в том в случае, если использование производится с ознакомительными целями. Эти материалы предназначены только для ознакомления - для прочих целей Вы должны приобрести лицензионный продукт . Используемый формат кодирования аудиовизуальных материалов не может заменить качество оригинальных лицензионных записей. Все материалы представлены в заведомо заниженном качестве. Eсли Вы оставляете у себя в каком-либо виде эти аудиовизуальные материалы, но не приобретаете соответствующую лицензионную запись - Вы нарушаете законодательство РФ, что может повлечь за собой уголовную и гражданскую ответственность.

Все материалы, расположенные на сайте запрещено использовать без разрешения администрации сайта. Помощь сайту.
ТВ-СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ.РФ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ-ТВ.РФ